Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Конечно, в тюрьме много Достоевского. Не так давно, стоя в общей сборке, поучаствовал в литературоведческой беседе мужчин о женах Достоевского и технической роли второй жены Анны в произведениях писателя.
Конечно, любой арестант неизбежно перечитывает «Преступление и наказание» – не думаю, что необходимо пояснять причину. Реже встретишь знание о таком произведении гения, как «Записки из Мертвого дома». А ведь его тематика еще ближе к арестантскому сознанию.
«Записки» – это художественно переработанные каторжные записи автора, пережившего вынесение смертного приговора, определенного за участие в кружке петрашевцев, в котором вслух читалось и обсуждалось либеральное письмо Белинского Гоголю. Смертный приговор был заменен в самый последний момент, уже перед казнью, каторгой. Несколько лет писатель проведет в кандалах, и вновь окажется в Петербурге благодаря смене царей – новый государь Александр II объявит амнистию.
В «Записках» Достоевский без каких-либо компромиссов и тормозов погружается в сознание арестанта. Что сегодня, что 150 лет назад: исторические циклы схожи, окружающее знакомо, а герои его текста - да вот же они стоят, курят на «локалке».
Объемная книга Кристофера Кларка «Сомнамбулы», или в буквальном переводе «Лунатики», о том, как просвещенная Европа пришла к Первой мировой, потеряв десятки миллионов людей.
Была ли катастрофа неизбежна, была ли у нее значимая сущностная и непреодолимая причина? Нет, не было. Кларк максимально подробно анализирует поведение политической и военной элиты разных стран и приходит к инфернальной картине: словно в дурном сне - слепой ведет слепого. Ослепленные уязвленной гордостью, ограниченностью, историческими комплексами, превратно понимаемыми национальными интересами и сиюминутными страстями, они в этом ослеплении создали конструкцию костра войны, облили ее бензином, а Гаврила Принц бросил спичку.
Читая Кларка, понимаешь, что люди, принимавшие решения в середине 1914 года, считали перспективу войны отличной перспективой, ожидали ее и даже опасались и переживали, что она может вдруг не реализоваться.
В необязательной войне погибнут миллионы, а спустя 20 лет в рамках, скажем, продолжения - еще 50 миллионов (мне близка историческая концепция, рассматривающая Вторую мировую войну в качестве продолжения Первой).
С изумлением наблюдая сегодняшние новости, невозможно отделаться от досады и даже отчаяния: человечество, а, главное, «элита», в своих ограниченностях и страстях неизменны. Собственными руками в рамках христианского принципа свободной воли они вновь сложили необязательную конструкцию войны и уже полили ее бензином. Осталось бросить спичку.
«В основе этой (всеобщей во всех странах) готовности к военной службе лежал не воинственный энтузиазм как таковой, а оборонительный патриотизм, поскольку этиология этого конфликта была настолько сложной и странной, что позволяла солдатам и гражданским силам всех воюющих государств быть уверенными, что именно их война была оборонительной, что именно их страны подверглись нападению или провокации со стороны решительного врага, что именно их правительство приложили все усилия для сохранения мира».
«Мнение начальника Генштаба… можно было выразить в трех словах: Война. Война. Война!».
Максим Круглов
Помочь можно на карту:
5547 5983 8581 0504
Назначение платежа:
«добровольное пожертвование»