⚡️ "Игроки "Ак Барса" мне сказали: "Ну что, готов идти на войну?" И у меня началась паническая атака"

Американский хоккеист Кевин Хэйз в подкасте Spittin' Chiclets рассказал о впечатлениях от выступления в России, особенностях Континентальной хоккейной лиги (КХЛ), перелетах во время угрозы атак беспилотников, жизни в Казани и игре защитника «Ак Барса» Митчелла Миллера.

— Российские тренеры постоянно требуют набирать очки? Это главное, что их интересует?

— Да, это определенно лига, ориентированная на статистику. Даже сами игроки очень переживают из-за набранных очков.

Я не так много общался с российскими хоккеистами, но мне действительно нравилось узнавать ребят из команды. Было интересно услышать, откуда они приехали, как живут.

Например, был парень по фамилии Дыняк. Он очень старался говорить по-английски, очень приятный человек. Играл в четвертом звене.

Мне было интересно наблюдать, как он относится к своему делу. Он говорил: «Я хочу поехать играть в НХЛ, но не могу оставить семью».

Я ему отвечал: «Ты вполне мог бы стать хорошим игроком четвертого звена в НХЛ».

Но да, в КХЛ все очень сильно завязано на очках. Игроки действительно расстраиваются, когда не набирают результативных баллов.

— В КХЛ ведь еще и вторую голевую передачу не всегда засчитывают?

— Да, передача должна быть прямой. И это очень глупо.

— Как складывались отношения с тренером?

— Не хочу критиковать тренера. На самом деле он мне нравился. Но у него были свои люди, хоккеисты, которые очень давно играли в этой команде.

Там было примерно четыре человека, которые выступали за клуб уже лет двенадцать.

— Расскажите историю о том, как вы нервничали перед перелетом в Сочи.

— С перелетами там ситуация довольно тревожная. Хотя с годами она стала лучше. Самолеты точно улучшились.

Но сейчас там больше беспилотников, чем когда-либо, из-за военной ситуации.

Однажды мы летели в Сочи. Я уснул в самолете, а когда проснулся, оказалось, что мы находимся в Дагестане. Это там, откуда родом Хабиб Нурмагомедов.

Мы просидели там несколько часов, пока воздушное пространство снова не стало безопасным.

— Как реагировали российские хоккеисты?

— Я слышал, как они кричали и ругались. Наверное, сами не понимали, что происходит.

Я пытался получить информацию у одного или двух ребят, которые немного говорили по-английски. Спрашивал, почему мы оказались там.

А они шутили: «Ну что, готов идти на войну?»

Я отвечал: «Ребята, у меня и так слишком сильная тревога для таких шуток».

Они любят так пошутить.

Я никогда в жизни не испытывал панических атак, а там у меня случилось три панические атаки за две недели.

Однажды я просто переодевался перед матчем с «Торпедо», и у меня началась полноценная паническая атака.

— Почему? Что произошло?

— Миллер показал мне сообщение, которое получил от другого игрока. А мы как раз собирались лететь в Сочи.

— Что было в сообщении?

— Видео, на котором беспилотник врезается в здание и взрывается.

Тот игрок рассказывал, что две ночи спал в бункере.

— Играть сейчас в России североамериканскому хоккеисту кажется безумием.

— Да, это действительно необычная ситуация.

— Вам давали российский бензин?

— Нет. Он сейчас дорогой.

— А какие-нибудь таблетки предлагали? Например, для восстановления?

— Нет.

— А снотворное, такие синие таблетки с металлическим привкусом?

— Нет, ничего такого.

Но вообще было интересно оказаться в новой стране и посмотреть, как там устроена жизнь.

Например, у нас был один из тренеров по физподготовке, кажется, его звали Рафик. Могу ошибаться.

Он готовил специальный чай. На вкус он был невероятный. Говорили, что этот чай придает энергию. Его пила вся команда, а тренер постоянно ходил с ним.

Еще один сотрудник команды носил с собой какой-то пузырек с желтой жидкостью, которую предлагали брызгать прямо в рот.

Я отказался.

Посмотрел на Миллера и спросил: «Ты это принимаешь?»

Он ответил: «Нет».

Я сказал: «Тогда и я не буду».

— Что еще вас удивило?

— У них был один и тот же ингалятор, который передавали от одного хоккеиста к другому. Я подумал, что это просто безумие.

1/2