В Тынде разбился Ан-24. 48 человек погибли. Я на таких самолетах летал. И однажды на таком же старом. Моему было 49 лет. Тому, который разбился – почти 50.
Тот, на котором я летел, был образцом изношенности.
Из Южно-Сахалинска в Магадан нужно было лететь 4,5 часа, и когда я увидел этого терпеливого облупленного ослика, то не поверил, что он сдюжит весь маршрут.
Нас было человек 12, наверное, при вместимости салона 50 пассажиров. Самолет-то небольшой, и когда мы загружались, то он покачивался и поскрипывал, вздыхал и спрашивал – «Много вас там еще»?
Я летать не боюсь, а наоборот. Любимое место на Земле – аэропорт. Любой. Когда была пандемия, я ездил в Шарик или Внучку просто погулять по терминалу и поныть взглядом на взлётку, по которой ледяной ветер гонял сухой ковыль, а непривитые от коронавируса волки ловили голубей. Зато когда снова разрешили летать, у меня образовалось дело в Питере, и, конечно, я помчался в аэропорт, а не на Сапсан. При посадке, вырвавшись от санитаров, я выскочил на летное поле, чтобы погладить бочок самолета.
… Когда в Южно-Сахалинске мы разместились в салоне, в кабину прошел коренастый кореец в форме командира экипажа, и пожилой русский дядька – второй пилот. Все происходило так просто и буднично, что даже боявшиеся летать мои коллеги по командировке, успокоились.
Пилоты не стали закрывать дверь кабины, и были видны ободранная обивка сидений, пошарпанные штурвалы, приборы в оформлении, похожем на будильники «Севан» и алюминиевую пепельницу, в которой тушил бычки папирос «Беломор» непрерывно куривший командир.
Двигатели завелись сразу, с выхлопом, как у старого КАМАЗа на морозе – даже аэропорт на какое-то время стало не видно. Иллюминаторы были закрыты чуть ли не обычными оконными щеколдами, а пол был обит деревянными рейками.
Но после короткого и уверенного взлета, самолет все 4,5 часа летел, словно завис – не шелохнулся, не нырнул, не дернулся ни разу. Идеальный полет.
Я потом спросил у тамошних авиаторов: не страшно летать на таком старом самолете. Мне ответили: если с самолетом все нормально, если его правильно обслуживают, если всё по-честному, то что ему будет? Самолет этот простой, крепкий и надежный.
Вот так мы просто и надежно на нем долго и спокойно летели. Ни машина, ни пилоты, не дали нам повода волноваться ни на секунду.
В новостях женщина, которая вышла из разбившегося самолета после первой посадки (у него в маршруте было две посадки до места назначения), жаловалась на вибрацию, тряску и нервное поведение в воздухе летательного аппарата. До следующего места посадки он не дотянул.
Понимаю, что у всего на свете свой срок жизни. И у человеков тоже. Но несправедливо, если следствие выяснит, что даже годовалый ребенок, который был на борту, перестал жить по техническим причинам самолета, которому разрешили лететь в последний рейс конкретные люди.