— Нат, я пережил семьдесят лет кошмаров, секретные лаборатории и Стива Роджерса в режиме морального превосходства. Думаешь, твои комментарии меня испугают?

Она тихо рассмеялась — негромко, почти сонно, но совершенно искренне.

Баки улыбнулся, глядя на нее. В этом смехе не было ни вызова, ни попытки спрятаться за привычной маской. Он просто звучал, наполняя комнату теплом, которое не мог дать даже свет за окном.

— Вот теперь ты точно испортил момент, Барнс.

— Могу попробовать исправиться.

— Даже не сомневаюсь.

Она приподнялась, чтобы оставить короткий поцелуй у него на губах, а затем снова устроилась рядом. Его рука легла поверх ее плеч, и на этот раз Наташа не стала делать вид, будто ей все равно.

Они оба знали, что рассвет принесет новые сводки, приказы и бесконечную дорогу. Возможно, совсем скоро им придется снова разойтись в разные стороны, снова стать теми людьми, которых мир привык видеть: опасными, собранными, почти неуязвимыми. Их прошлое никуда не исчезнет, а будущее по-прежнему останется слишком неопределенным, чтобы строить на нем смелые планы.

Но сейчас это не имело значения.

В полумраке конспиративной квартиры двое израненных солдат наконец нашли то, чего не могли добиться ни победами, ни годами борьбы с собственными демонами. Не спасение, не забвение и не обещание, что боль больше никогда не вернется.

Они нашли тихую гавань друг в друге. И когда Наташа уже почти уснула, Баки едва слышно произнес ее имя.

— Нат?

— М-м?

Он помолчал, словно собирался сказать что-то важное, но в последний момент передумал.

— Ничего. Спи.

Она приоткрыла один глаз.

— Если ты разбудил меня ради этого, Барнс, я тебя убью.

— Знаю.

— Хорошо.

Наташа снова закрыла глаза, придвинулась ближе и переплела свои пальцы с его живой рукой.

На этот раз Баки не стал ничего добавлять.

Он просто остался рядом, прислушиваясь к ее дыханию, пока за окном медленно тускнел неон. И впервые за долгое время тишина не казалась ему предвестником опасности.

Она была просто тишиной. Теплой, спокойной и настоящей. А до рассвета оставалось еще несколько часов.