ㅤㅤㅤㅤㅤЗАРИСОВКА
БАКИНАТ


Полумрак конспиративной квартиры нарушался лишь тусклым светом неоновой вывески за окном. Красноватые отблески скользили по стенам, растворяясь в тенях, и Наташа, сидевшая на краю стола, лениво крутила в пальцах пустой стакан. Она услышала шаги Баки задолго до того, как он появился в дверном проеме. Его походку она знала наизусть — так же хорошо, как собственные привычки, как ритм чужого дыхания в темноте и как то странное чувство спокойствия, которое возникало всякий раз, когда он оказывался рядом.

Баки вошел бесшумно, прикрыв за собой дверь. На нем была темная футболка, волосы растрепались после долгой дороги, а на лице застыло привычное выражение человека, который слишком многое повидал, чтобы удивляться очередным неприятностям. Однако стоило его взгляду встретиться с глазами Наташи, как в уголках губ появилась едва заметная усмешка.

Он остановился в шаге от нее. Металлическая рука тихо звякнула, когда он уперся ладонью в стол рядом с ее бедром, невольно заключая Наташу в тесное пространство между собой и краем столешницы. Впрочем, судя по ее выражению лица, выбираться из этой ловушки она совершенно не собиралась.

— Ты опаздываешь, Барнс, — произнесла она тихо, с той самой дьявольски спокойной хрипотцой, в которой всегда скрывалось больше вызова, чем в открытой угрозе.

— Застрял в пробке, — невозмутимо ответил он.

Наташа приподняла бровь.

— В Нью-Йорке? В такое время?

— Точнее, в обстоятельствах.

— Надеюсь, эти обстоятельства стоили того, чтобы заставлять меня ждать?

Баки чуть склонил голову, словно всерьез обдумывал ответ, хотя в его глазах уже плясали искры веселья.

— Для тебя, Романов, я всегда готов задержаться.

— Осторожнее, — прошептала она. — Еще немного, и я решу, что ты соскучился.

— А если так?

Вопрос прозвучал тише, чем следовало. И впервые за весь вечер улыбка Наташи стала не насмешливой, а почти беззащитной.

Она протянула руку и ухватила его за воротник футболки, медленно притягивая к себе. Ее пальцы скользнули к шее, задержавшись там на мгновение. Между ними оставалось всего несколько сантиметров, но именно эта короткая дистанция вдруг показалась опаснее любой миссии, любой перестрелки, любого противника, с которым им когда-либо приходилось сталкиваться.

Баки смотрел на нее так, будто пытался прочесть ответ на вопрос, который не решался задать уже много лет. За его спиной остались долгие дороги, бессонные ночи и призраки прошлого, слишком настойчивые, чтобы окончательно исчезнуть. За ее — годы, проведенные в попытках превратить собственные чувства в нечто управляемое, безопасное, неуязвимое.

Они оба слишком хорошо умели уходить прежде, чем кто-то успевал стать по-настоящему важным.

Но сейчас никто из них не собирался отступать.

— Ты все еще слишком много думаешь, — заметила Наташа, едва коснувшись его лбом.

— А ты все еще слишком хорошо это замечаешь.

— Профессиональная деформация.

— Конечно.

Он не успел договорить. Наташа сама сократила оставшееся расстояние, и их губы встретились в поцелуе, в котором не осталось места привычным колкостям.

Поцелуй вышел совсем не таким осторожным, каким мог бы быть после стольких лет недосказанности. В нем смешались напряжение долгого ожидания, усталость от бесконечной необходимости держаться и то узнавание, которое невозможно объяснить словами. Баки обнял ее за талию, притягивая ближе, а Наташа запустила пальцы в его волосы, будто хотела убедиться, что он действительно здесь, что это не очередная иллюзия, созданная измученным сознанием в редкую минуту покоя.

Пустой стакан выскользнул из ее пальцев и глухо звякнул о деревянный пол. Но ни один из них даже не посмотрел вниз.

Баки осторожно помог ей устроиться на столе, не прерывая поцелуя. Наташа обвила руками его шею, а затем отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Впервые за долгое время она не пыталась скрыть то, что чувствовала, за насмешкой или привычным холодным спокойствием.

— Ты знаешь, что это ничего не изменит? — спросила она.