В подоле тихих шагов, шуршащих об опавшие, одинокие листья на каменистой тропинке, парни молча увиливали поворотами вглубь, осторожно касаясь темноты, зевотой иногда окликая друг друга, вдыхая маслянистую духоту, только спустя десяток минут и пройдя пару деревьев, где камни рассеиваются в траве, тропинка размазывается, уже не ведя никуда, Томми заканчивает шагать. В непроницаемой темноте, где нет факелов, ни чье окошко одиноко не издает и лучика свечения, парни смотрят в стороны друг друга, не замечая расстояния. Тишина воцарила над головами, не покидая ни веток, ни их рук, ничего, даже черепных коробок. А о чем думать, когда перед тобой человек, что смог пройтись по тебе наковальней, используя их словно женские каблуки? О чем говорить с человеком, что достал тебя даже с края света, где оканчивается смерть и начинается жизнь? Вот именно, вопрос закрывается там, где начинается первое недовольство, и те друг за другом строятся будто горсть бусин в браслете: блестят разочарованием, режут запястье злобой как свеже скованное стекло по только что заколотой свинье. Досадно.

— Ладно, давай скорее проговорим одно и тоже, чтобы я ушел, а ты снова продолжил следить за мной и так по кругу. Я не хочу, чтобы данные встречи длились слишком долго, завтра у меня тяжелый день, и я..

В полускрытом черном небе сверкают легкие единицы звезд, вдалеке горит огонь, привязанный объятиями к факелу, оберегающему тропу в деревушке, а ветер, подсматривающий за юношами, кажется, застал что то неприличное, то что не следовало бы замечать, о чем не нужно было знать, и о чем уж точно нельзя разносить по миру, будто это семена цветов и людская зараза. Только стоит представить, что этот ветер соберет увиденные касания и разнесет в каждый уголок земли, рассказав горным овцам, перелетным птицам, гражданам виданных государств.. Страшно представить, чья реакция будет смертоноснее для них, безэмоциональных частиц природы или невозможно безоговорочных людей.

Слабые касания к щеке Томми, парализовавшие его тело, принудительно заткнули все возражения, прижали к дереву поблизости, и окантовали в шок, поражающий насквозь. Руки Иннита сжали чужие рукава кофты цвета тины, тонкими когтями вжимаясь покрепче, словно это поможет сохранять обладание собой. Ту начинающуюся тираду о усталости и ненависти прервал поцелуй сроком в пару дней, может быть и недель. Не важно сколько Томми избегал его, отстрачивал неизбежное, ведь чем дальше он убегал, тем быстрее бы его настигла заданная Дримом цель. Ему нравилось играть в эту задорную игру с самим собой, называть такое простое, едва осязаемое чмоканье целью, которую он не отпустит и готов тратить драгоценные часы, дни и недели на это. Могло всё пойти иначе: тренировки, развитие своего места, планы на будущее.. Но ему нужно было именно это место, именно этот трофей и именно этот человек.