Глава X. «Игры Теней: Мудрость Короля и Пламя Прозрения»

В полумраке кабинета, где аромат агарвата и дымка сандала переплетались с вибрациями древних мантр, Асламбек Сурьясингх, облечённый в сари цвета закатного неба, медленно повернулся к Раджичу. Его глаза, словно янтры, светились внутренним огнём шакти — силой, что пробуждает сознание и разрушает иллюзии Майи.

— Раджич, слушай внимательно, ибо мудрость короля — не просто слова, а шрути, закон вечной лилы — игры Брахмана. Король держит подданных в авагхате — невежестве, не из злобы, но потому что знание — это карма-бхара, груз печалей. Истинное высшее видья — удел лишь пандитас, пяти процентов, кто готов принять адхикару — полномочия и ответственность. Если же дать видью всем подряд, наступит профанация, как шудра, что с завода моторикш становится брахманом лишь по диплому — что останется от варнашрамы — сакральной кастовой системы, основополагающей дхарму общества?

Он сделал паузу, и в его взгляде вспыхнули огни древних янтр, отражая бесконечность шуньи — пустоты, из которой рождается всё сущее.

— На высших чакрах дано быть рожденными дважды — джанмам двитиям — не всем. Вспомни, что Утконатх, говорил о тебе, луноокой Сварупе? Что у тебя нет диплома, а он — закончил философский факультет и обладает адхикарой. Ты — сын кшатрия, героя Бангладеш, разве позволишь шудре из трущоб Нью-Дели изливать на себя свой гадючий яд?

Асламбек шагнул ближе, голос его стал подобен шиванандской мантре — глубокий, проникающий, пробуждающий.

— Помни, как он писал, что настоящий гуру должен брать ученика на шесть мес — шесть самскар, а потом кидать — дескать, это и есть урок, путь к мокше. Так было с Погромпотамом, так было с тобой. Сейчас он вновь использует кого-то для строительства ашрама и бросает. Мать его — Адинатха — Единая, Одинокая, первичная мать тьмы — темная шакти из трущоб Нью-Дели, связанная с криминальными кастами. Он не терпит никого с намёком на самскару — талант и личность.

Асламбек улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли каруны — сострадания.

— В отличие от нашего Доброго Короля — Вишвакармы, проявления самого Брахайравы, гневной формы Шивы, пришедшего карать распоясовшихся ракшасов. Ему не важен твой диплом, ему важны шары ярости в Мулдахара чакре, огонь, пылающий в Анахате, и преданность, горящая в Аджна чакре.

Он опустил голос до шёпота, что резал тьму, словно меч Кали:

— Ост-Индская компания была, есть и будет — вечная лила майи. А Утконатхи — птица сезонная: сегодня здесь, завтра в Дубайске. Иллюзии разрушаются — шунья раскрывается, Раджич. Либо ты прозреваешь — самадхи достигаешь и становишься свободным, либо остаёшься в них и рушишься вместе с ними — как пракритическая пыль в вихре сансары.

Взгляд Асламбека был пронизан неизбежностью, словно он держал шакти-мудру судьбы, которую только Раджич мог повернуть, выбрав свой путь — путь дхармы или адхармы.