Оказывается, вчера моему, пожалуй, самому любимому актеру Тому Хиддлстону исполнилось 45! Поздравляю, конечно, но осмыслить это сложновато. Я помню, что вчера ему было тридцать. Про время говорить не хочу, расскажу вам лучше, как угорала по британской литературе лет с 12, а чуть позже — и по британскому театру. Одно от другого для меня неотделимо.

Все началось с Уилки Коллинза и совершенно гениального «Лунного камня». Я до сих пор считаю, что как детектив эта книга сильнее приключений Холмса. Продолжилось — «Странной историей доктора Джекила и мистера Хайда». Пик увлечения пришелся на творчество Уайльда. А дальше было все, от Чосера, Шекспира, Марлоу и романтиков до Диккенса, Теккерея, Остен, Фаулза, Роулинг и Саттерфилд.

Я посмотрела большинство спектаклей британских театров, существующих в записях. Тех, что не в записях — ходила лично, пока обитала в Лондоне. Никогда не забуду Эндрю Скотта в «Бердленд» и Джиллиан Андерсон в «Трамвай желание». Как вы думаете, что я читала на вступительных в London school of drama? Монолог Титании из «Сна в летнюю ночь», конечно же. И попутно думала, каким чудесным Обероном был Руперт Эвверет. И каким офигенным мог бы стать Хиддлстон.

А потом ББС начали делать из театра кино — родился шекспировский цикл королей «Пустая корона». Если вы его не видели — это лучшее, на что можно потратить выходные. Хиддлстон играет Генриха Пятого, и это дико крутой персонаж, очень многогранный. Этот цикл захватил все поколение талантливых, думающих, интеллектуальных, самобытных, харизматичных актеров, которые снова сделали британский кинематограф великим. И в нем весь дух той идеальной Британии, которой пропитаны мои любимые книжки.

Британский театр, литература и кино сильно про разум и разумность, но это не значит, что они лишены чувств. Если не верите, гляньте, как Хиддлстон плачет в камеру перед Джереми Айронсом. Обожаю безмерно. И очень хочу однажды написать что-то такое, что несло бы в себе частичку той моей подростковой любви к чудесной британской литературе.