Николай всегда будет вторым. не было ни одного дела, где он бы приуспел. вышивка? сестра оказалась лучше. игра на музыкальных инструментах? Дадзай выучил серенаду быстрее. пение? голос Федора звучал увереннее на сцене.
однако, в моделинге у него не было конкурентов. как же ему нравилось, что все взгляды были направлены на него. будто бы бедную овечку хотят загрызть сразу десяток волков. вот только Гоголь далеко не овечка, а такой же голодный до похвалы и признания волк. знание, что он выглядит в глазах людей ангелом красоты позволяло дышать полной грудью, позволяло просыпаться с желанием жить. конечно, приходилось изводить себя, но восхищенные взгляды того стоили. он мог часами крутиться вокруг зеркала, выглядывая изъяны и выискивая пути исправления. массаж лица, удручающие тренировки, диета — всё, лишь бы он был идеальным. но разве будет Николай собой, если не будет перебарщивать? диеты превращались в голодовки, а тренировки в часовые пытки — всё это ради того, чтобы глаза не отводили взгляд к другим птицам.
Николай Гоголь — павлин с наикрасивейшим хвостом, которому позавидовал бы сам бог. разве он не достоин вечного внимания и похвал?
модели друг друга сожрать были готовы с потрохами, ведь лишь лучший получает внимание. не раз бывало, что гримерные оказывались пустыми или разрушенными, костюмы испорчены, а сама модель уезжает с жуткими болями. стекло в обуви, слабительное в напитки, аллергены в еде. Николай привык выживать.
долго же он держался на первом месте. однако, появилась птица краше. Сигма оказался новинкой, чем-то непривычным и необычным, чем-то, что публика оценила на ура. Гоголь же глазу стал привычен, оттого новенькая пташка была интереснее в разы больше.
Сигма был робким и тихим, но до безумия красивым и элегантным. как назло агентство Николая выцепило звезду, потому на все дальнейшие хорошие контракты всегда брали его. конечно, Гоголь не остался без работы, но нет уже той славы, нет тех восхитительных взглядов, нет признания.
просыпаться стало тяжелее в разы, а желание что-либо делать исчезло. голова была заполнена не самыми светлыми мыслями. Гоголь признать не может, что завидует юной звезде, что сам заглядывается на парня, что сердце ноет и хнычет, когда он смеется не ему. Николай ловил истерики прямо в студиях, в уборных, не желая показывать слабости. успокоительные не помогали, а антидепрессанты ему выписывать отказывались, ибо как такая звезда может быть в настолько плачевном состоянии?
конечно, он знал, что так будет, ведь звезды не имеют права на личную жизнь. вся его жизнь — сказка. контракты, деньги, слава — разве смеет он жаловаться на что-то? но Николай не может спокойно реагировать на Сигму.
вскоре истерики превратились в гнев. Николай ломал мебель, рвал бумаги и отрывался на собственном теле. если бы кто-то увидел синяки, то обязательно подумали, что его кто-то бьет, вот только это далеко не так. в порыве Гоголь забывается, избивая самого себя, выцарапывая оскорбления на коже ногтями, кусая руки чуть ли не до крови.
пожалуй, последней каплей стало то, что его начали сравнивать с Сигмой. фотосессия с двумя известными моделями приносила больше известности, поэтому сегодня Гоголь с новеньким были в паре. стоит упомянуть, что Николай никогда не срывался на людях, но сегодня...
внутри что-то треснуло, когда из уст продюсерши он услышал "постарайся вести себя как Сигма, посмотри как он красив и спокоен. тебе у него поучиться стоит". и в этот же момент что-то лопнуло. надо было слышать эти крики. да, он звучал как самая настоящая истеричка.
— как вы смеете говорить такую грязь?! мне учиться у него? он приперся в наше агентство с месяц назад, а уже стал чуть ли не божеством? да как вы вообще в нем что-то разглядели? — Гоголь кричал, топал и очень ярко жестикулировал. кажется у кого-то в руках сверкнула камера, но он не обращает внимания, наконец высказываясь. — глаза бы вам поотрывать! идиоты! как вы могли заменить меня на...на это недоразумение?! совсем ослепли?