— Никаких поцелуев, — напоминаю я ему.
Если я собираюсь сделать это с ним, мне нужно четко помнить, что это такое. Поцелуи все запутывают, делают происходящее слишком интимным.
Его взгляд поднимается, одна бровь вопросительно изгибается.
— Я даже близко не у твоих губ.
— Это все равно считается.
— Да? — Его голос становится ниже, а на губах играет ухмылка. — Значит, и целовать твою киску мне тоже нельзя?
Мои бедра инстинктивно сжимаются вокруг него, и он это чувствует. Я знаю, что чувствует, потому что уголок его рта едва заметно приподнимается.
— Я разрешаю, — произношу я как можно небрежнее.
Он фыркает.
— Какая щедрость.