Когда мне было 19 лет, я встречалась с ОЧЕНЬ взрослым мужчиной. Ему было 27. Сейчас смотрю на двадцатисемилетних и думаю: какие же все юные (а вовсе не взрослые мужчины).

В детстве я смотрела передачу «Утренняя звезда», там талантливые дети пели. Я была уверена, что они там выступают, а не я, потому что мне еще 5 лет, а им уже 6-7-8 (а вовсе не потому что у них есть музыкальный талант, а у меня нет). «Вот будет мне 6 лет, тогда и меня покажут!».

Мои двадцатилетние студенты на занятиях по анализу целевой аудитории иногда говорят: «Наша ЦА — молодежь до 25» или «Наша ЦА — пожилые люди 50+». Вот они удивятся лет через десять.

Меня всегда изумляло, что мама говорила «Мы с девчонками…», а там ее девчонки были все по 30-40 лет. Какие же они девчонки?! Я теперь тоже говорю «Мы с девчонками…» про своих сорокалетних подруг. Вы не поверите, мама продолжает называть девчонками приятельниц, которым по 60+. Кажется, я уже знаю, как буду называть своих подруг через 25-30 лет.

Иногда люблю размышлять про ситуации из прошлого через возраст. Например, строгой, утомленной жизнью учительнице в школе было не больше 35, а в 22 года за плечами моей бабушки уже было 4 года на фронте, а когда Пушкина застрелили, ему как раз было как мне сейчас.

Поражает эта относительность возраста, но зато именно она позволяет мне уже очень много лет про свой возраст говорить, что «Это не слишком много и не слишком мало, это в самый раз». Надеюсь, держаться в этой концепции как можно дольше.