В комментариях пишут про роль парламента в случае Англии и промышленной революции. Прочитав комментарий, я вспомнил вот этот отрывок из статьи Ш. Огилви и А. Каруса:

«Эта идея была впервые предложена Нортом и Вайнгастом (1989), которые утверждали, что Славная революция 1688 года усилила английский парламент таким образом, что это привело к формированию институтов, благоприятных для экономического роста. По их мнению, пример Англии после 1688 года служил убедительным историческим подтверждением двух теоретических аргументов о том, почему парламенты способствуют экономическому росту. Во-первых, как они утверждали, парламент по своей природе включает большее разнообразие взглядов, чем монархическое правительство, что увеличивает издержки для групп особых интересов, стремящихся к рентоискательству с целью добиться государственных регуляций, выгодных им, но вредных для более широкого экономического роста (первоначальную разработку этого взгляда см. у Экелунда и Толлисона (1981, с. 149)). Во-вторых, парламент, представляющий интересы владельцев богатства, будет проводить и защищать именно эти интересы, которые предполагается связывать с обеспечением надежных прав частной собственности и противодействием рентоискательству со стороны групп особых интересов (Норт и Вайнгаст, 1989, с. 804). Хотя Норт и Вайнгаст не дали точного определения «владельцев богатства», их описание Англии XVIII века представляло эту группу как включающую крупных землевладельцев, купцов, промышленников и государственных кредиторов (Норт и Вайнгаст, 1989, с. 810–12, 815, 817–18). Предполагается, что усиление влияния этих владельцев богатства через расширение парламентского контроля над исполнительной властью после 1688 года привело к появлению надежных прав частной собственности — впервые в истории какого-либо общества — и обеспечило более быстрый экономический рост и более раннюю индустриализацию в Англии по сравнению с сопоставимыми западноевропейскими обществами, такими как Франция (Норт и Вайнгаст, 1989, с. 830–31). Эти аргументы оказали значительное влияние на литературу по экономическому росту, поскольку, как считается, они предоставили историческое подтверждение идеи о том, что политически инклюзивные институты, такие как парламенты, создают условия, благоприятные для роста. В одной из недавних формулировок утверждается: «причина, по которой Британия богаче Египта, заключается в том, что в 1688 году в Британии (точнее, в Англии) произошла революция, которая преобразовала политику, а значит и экономику страны» (Асемоглу и Робинсон, 2012, с. 4).

Как бы привлекательно ни звучали эти идеи, с ними связаны как теоретические, так и эмпирические проблемы. Теоретическая проблема состоит в том, что нет оснований полагать, будто владельцы богатства — такие как крупные землевладельцы, купцы или промышленники — обязательно будут стремиться к проведению политики и созданию институтов, полезных для роста всей экономики. Напротив, они могут добиваться установления таких институтов и мер политики, которые выгодны прежде всего им самим, независимо от того, наносят ли они ущерб экономическому росту. Эмпирическая проблема заключается в том, что исторические данные, основанные на более широкой выборке экономик, в лучшем случае дают смешанные результаты в поддержку идеи о том, что контроль парламентов над правителями — даже в тех случаях, когда эти парламенты представляли владельцев богатства — обеспечивал формирование благоприятных прав собственности, сдерживал рентоискательство или приводил к успешному экономическому росту.»