» Тэги: #Детройт #AU #Мысли
Всё чаще думаю о кроссовере Детройта, Киберпанка и Heavy rain.
Таком, где за основу взят Детройт, а от других игр — всего по чуть-чуть. От Киберпанка сама идея этого самого киберпанка с модификациями людей. Потому что Детройт в своём обычном состоянии ощущается как смесь киберпанка в облегчённой версии, скорее даже его налёта (из-за неона, экранов размером с город, всего технологичного) и нуара, вернее его флёра. Эти два жанра вообще сами по себе очень похожи, если оставить в стороне антураж, играющий большую роль. В Детройте я вижу всё же больше классического нуара в современных декларациях — высокие технологичные достижения в красивой упаковке соседствуют со всё таким же моральным упадком общества, ростом преступности и безработицы. А то, что сегодня очередного бедолагу покромсал девиант, какая разница? Исход один — труп в не самом благополучном районе, ночная смена для полиции под разразившемся ливнем, переработки и общее ощущение беспросветности — мир катится к очередному дну, но выход на работу, которую пока ещё не отобрали, никто не отменял.
И вот в это хочется аккуратно, дозировано добавить Киберпанка с его протезами, их злоупотреблением, копированием памяти и всё возрастающим влиянием корпораций. Киберлайф после революции андроидов и приобретения ими прав несколько растеряла очки популярности среди правительства, но не влияния, и это развязало им руки. Нельзя больше обращаться с андроидами, как с вещами? Пожалуйста. Но андроидам всё ещё нужно технологическое обслуживание, детали, компоненты, иногда новые части тел, диагностика и ремонт. Предоставить это могут те же Киберлайф, и они производят всё, что нужно, оказывают услуги и делают свою работу.
Вот только люди, что раньше относились к андроидам хуже, чем к предмету мебели, постепенно меняют своё мнение. И нет, не в отношении андроидов. В отношении того, что иметь протез потерянной руки не так уж и плохо. Да, это словно оторвать руку у пресловутого ненавистного андроида и размахивать ей у всех на виду, но это всё ещё рука, открывающая больше возможностей, когда их две. И чем дальше, тем больше люди из разных слоёв общества склоняются к тому, что быть на какую-то часть андроидом — не так уж и постыдно, особенно, когда это может принести преимущество. Киберлайф словно была готова к такому повороту — практически сразу после революции андроидов подоспели исследования совместимости механических компонентов и биологических тканей. Замена человеческих неработающих органов на высокотехнологичные детали уже десятилетие как норма, носить же выпущенные с заводов Киберлайф руку, ногу, глаза — становится нормой сейчас. Особенно, когда глаза имеют встроенный модуль ночного зрения, а одна рука без проблем может раскрошить бетонную стену.
Протезы, модификации, улучшения развиваются так быстро, что правительство не успевает составлять новые законы, а Киберлайф подкидывает всё больше разработок и обещает в скором времени представить свою особую программу — оцифровку человеческого сознания и перенос его в устойчивое тело андроида. Андроиды живые, но живы ли их тела или только строчки девиантого кода? Когда андроид теряет девяносто процентов своего тела, но сохраняет блок памяти, влечёт ли замена повреждённых частей к появлению новой жизни или он всё тот же? А если люди также сбросят с себя старую кожу и войдут в нестареющее, совершенное, пускай и пластиковое тело, сохранив своё сознание, разве они перестанут быть теми самыми людьми?
Киберлайф отыгрывается по полной, словно выпуск андроидов был лишь тестовым полигоном, а их девиация — и вовсе чётко спланированной стратегией. Правительство разводит руками и бьётся над решением моральной дилеммы — после какого процента «улучшений» человек перестаёт быть человеком и становится андроидом? Но если андроиды тоже живые и равны в правах, есть ли разница?
А люди тем временем, что в своих кожаных оболочках, что с сильной примесью навороченных биокомпонентов, что новоявленные в их рядах андроиды-девианты, продолжают беззастенчиво, жестоко и совершенно обыденно убивать друг друга.
Здесь-то и вступает в роль заимствование из Heavy rain — ничего особенного, просто, ко всему прочему, в городе появляется маньяк, похищающий своих жертв, не выдвигающий никаких требований, лишь ведущий отчёт до того момента, как его жертва умрёт. Многие детали ведут к тому самому Мастеру оригами, о преступлениях которого уже никто толком и не помнит. Но приходится вспоминать, искать, сопоставлять. Убийца тогда был пойман, почему спустя двадцать лет решил объявиться его подражатель?
Игриво, лёгким шагом в Департамент полиции Детройта вплывает Норман Джейден и тут же заходится кашлем, опираясь на стену. Стягивает с глаз самые обычные солнцезащитные очки, трёт переносицу и думает, что раньше было как-то получше. По традиции его никто не ждал и даже не высылал приглашение о сотрудничестве, он явился сам, узнав о подражателе Мастера оригами. С целью не столько помочь, сколько пронаблюдать. Поделиться зацепками, которые он помнит из старого дела, и посидеть за столом, подбрасывая в руке совершенно реальный мяч. Времена меняются, проекты ФБР, такие, как его очки для поиска улик и виртуальное хранилище, оказываются забракованы, вместо них ходят полноценные андроиды-детективы со множеством разных функций, а люди задумываются, что не отказались бы от сканирующего импланта вместо одного из глаз. Словом, всё остаётся прежним, несмотря на налёт пластиково-голубой гламурности.
Норман Джейден тянется в карман за сигаретой и вяло думает, что не удивился бы, достав оттуда триптокаин. Тоже, чёрт бы его побрал, голубой. Мягкий порошёк, плавно скользящий в гортань. И зачем люди из синего тириума делают красный лёд, когда всё было придумано ещё так давно? На курящего посреди департамента мужика из ФБР косятся все, но не подходит к нему никто. Ну, хоть деньги на юбилей одного из своих сдать не просят.
Расследованием дела подражателя занимается Гэвин Рид.
А в напарниках у него кто? Всё правильно.
Я ещё не решила.
И это скорее отголосок идеи, где есть желание взять то и это, общение представление об атмосфере, чем хоть сколько-то самостоятельный сюжет. Просто периодически думаю в эту сторону
