«Отвращение, ставшее кожей.»
Как же тяжело порой ступить на улицу,
и снова видеть эти пустые лица говорящие без слов:
«мы все одинаковые».
Но я — не они.
И чем дольше живу, тем ярче горит во мне огнём
эта усталая, густая ненависть.
Она не вспышка — нет.
Она как чёрная роса, что медленно поднимается
по внутренним стенкам души,
оставляя следы, липнущие к пальцам.
Я чувствую её, когда слышу их смех –
чужой, громкий, фальшивый,
будто ими смеются не они,
а маски, которые давно приросли к коже.
Мне противны их движения,
их бесконечная суета,
их привычка лезть в чужие миры
грязными пальцами, не замечая,
как легко могут разрушить то,
что строилось годами.
Они касаются – и всё дохнет.
Они говорят – и слова тухнут на языке.
Я смотрю на людей
и вижу рой, каркас, механическую толпу,
которая живёт по инерции,
не думая, не чувствуя,
как будто сердце просто часть анатомии,
а не то, что должно гореть.
И эта ненависть..
Она не истерика.
Она – кристалл в груди,
лёд, который не тает.
В нём нет злобы –
только усталость от их мелочности,
от их вечного «надо быть как все»,
от их пустых подарков, пустых оправданий,
пустых шагов.
Я иду среди них,
и каждый шаг будто против шерсти,
будто меня трогают сотни невидимых рук,
и каждая – оставляет на коже
след раздражения,
брезгливости,
отвращения.
Как же мне невыносим этот их шум –
треск, шёпот,
непрекращающийся поток слов о ни о чем.
Слова у людей стали дешевле пыли,
носят их за собой, как мусор,
разбрасывают на всех встречных.
А я.. давно не верю в них.
Давно.
И ненависть – это не выбор,
это реакция,
как у тела на яд.
Порой мне кажется,
что я стою один посреди мира,
который гниёт изнутри,
и все они так рады гнить вместе –
лишь бы не задуматься,
лишь бы не встретиться с собой.
Так пусть же моя ненависть
будет оградой,
холодной, как клинок перед рассветом.
Я не обязан их любить.
Я не обязан их принимать.
И если моё сердце
выбрало одиночество вместо толпы –
значит, так оно спасает себя.
И я позволю ему.
#Стих
