Вечер в одной из московских городских больниц подходил к концу. В ординаторской сидели трое: заведующий отделением и два врача, последние устроились рядом, заполняя истории болезни пациентов.
Тишину нарушал только скрип ручки да редкое постукивание старых настенных часов.
— Ну что, орлы, — протянул Быков, заглядывая через плечо Романенко в историю болезни, — я правильно понимаю, что диагноз «не знаю» теперь считается медицинским заключением?
Романенко устало прикрыл глаза.
— Андрей Евгеньевич, там осталась одна строчка.
— Одна строчка? А если у пациента останется одна почка, вы тоже скажете: «Ну, почти угадали»?
Лобанов сжал ручку сильнее. Он уже двадцать минут молча терпел замечания Быкова, но последняя реплика оказалась последней каплей.
— Вам что надо, Андрей Евгеньевич? — не сдержался Семён. — Что вы всё время лезете к нам? Идите за своей жизнью следите.
Бывший врач скорой помощи провёл рукой по волосам и откинулся на спинку стула.
В помещении повисла тишина. Даже часы, кажется, перестали работать, боясь задеть Лобанова.
Романенко медленно поднял взгляд от истории болезни. Быков замер у стола, держа в руках папку.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
— Смело, — наконец сказал Быков. — Глупо, но смело.
— Я не это имел в виду, — пробормотал Лобанов, уже понимая, что сказал лишнее.
— Нет, именно это. Ты всё правильно сказал. Я действительно слишком много лезу в вашу жизнь.
Быков положил папку на стол и направился к двери.
Романенко тут же вскочил:
— Андрей Евгеньевич…
— А ты сиди, Романенко. Не надо спасать ситуацию, которую создал не ты.
— Но…
— Что «но»? — Быков обернулся. — Лобанов взрослый человек. У него есть мнение. Иногда оно даже совпадает с реальностью.
Семён опустил глаза. Он ожидал крика, едких шуток, угрозы дежурством на месяц. Но спокойный голос Быкова оказался гораздо хуже.
— Андрей Евгеньевич, я правда…
— Не извиняйся, — перебил тот. — Я не люблю, когда люди извиняются, не понимая, за что именно.
Лобанов замолчал.
Быков вздохнул и устало потёр переносицу.
— Вы думаете, я к вам цепляюсь просто так? От скуки? У меня, между прочим, тоже есть чем заняться.
— Тогда почему? — тихо спросил Романенко.
Быков посмотрел на него, потом на Лобанова.
— Потому, — ответил заведующий отделением и вышел, оставляя двоих наедине.