С большим нетерпением прочитал определение гражд.коллегии верх.суда № 18-КГ25-481-К4.

В нем обсуждается одна из моих любимых тем - использование права собственности для целей обеспечения исполнения обязательств. Я имею в виду случай, когда должник не устанавливает залог на имущество, а передает его в собственность кредитору. Возврат долга обычно оформляется как обратный выкуп имущества.

Но именно в этом деле (оно из Краснодара) это использование было особенно хитрым. Видимо, кредитор что-то слышал о сложностях титульного обеспечения в России (его верх.суд то признает, то не признает) и поэтому пошел по такому пути. Были заключены в один день: договор займа, договор ипотеки и (внимание!) соглашение об отступном, по которому предмет залог передавался в собственность кредитору в качестве отступного. Однако право собственности на него за кредитором так зарегистрировано не было.

Видимо, должник не вернул долг и кредитор пошел в суд с иском о признании права собственности на предмет отступного.

Разумеется, это и есть тот самый ненавистный мне ахаляй-махаляй иск, порождение омерзительного союза юридической безграмотности и дикой юридической дивизии.

Иск был удовлетворен. Ну действительно, а чего бы нет? Ахаляй-махаляй, ерики-морики, чего бы и не признать?! Жалко что ли?! Это вполне по-нашему, от всей, так сказать, души. По-кубански!

Верх.суд отменяет акты. И нет бы написать - четко, резко, бескомпромиссно! - что подписание соглашения об отступном в тот же день, в который возник долг, является доказательством того, что стороны в действительности хотели чего-то другого, что судам надо разобраться, чего именно и применить к отношениям сторон спорные нормы (о залоге ли, общие положения об обеспечении ли).

Но он этого не сделал, увы. Вместо этого он - даже как будто стыдливо - напомнил, что на иск о признании права управомочен тот, кто считает себя собственником. А собственность в России возникает в момент внесения записи в реестр. Кредитор же в реестре никогда не фигурировал, собственником не был. И вообще - он сторона обязательственного требования.

Особенно милым в этом определении является пассаж о том, что договор ипотеки прошел государственную регистрацию (седьмой абзац сверху, он же третий снизу на стр. 3; увы, благородное искусство нумерации абзацев до верх.суда еще не добралось). Это при том, что ее отменили в 2014 году!

Докладчиком по делу был судья Петрушкин. Двое других судей - Асташов и Киселев. Последние двое хорошо известны добрым читателям своими, так скажем, интеллектуальными промахами на неблагодарной ниве написания судебных актов. Но вот судья Петрушкин долгое время работал в арбитражном суде Поволжского округа и писал хорошие тексты. Да и став судьей верх.суда, он выгодно выделялся качеством своих определений.

Но, видимо, что-то есть трагическое в том самом здании на улице Поварской в Москве (в его подвалах тоже расстреливали людей в сталинское время), и оно со временем портит даже хороших людей. Я знаю уже почти десяток таких.