Злоключения бывших конфидентов покойного старика Лебедева (которые, наверняка, продолжатся) наводят вот на какие любопытные рассуждения.

Представим себе, что есть некий судья Х. Его зарплата (с учетом высокого квалификационного класса, выслуги, доплаты за ученую степень и проч.) составляет 300 тыс.руб. месяц. Но он - тайный миллиардер, который крышует местный бизнес за вознаграждение. На эти деньги судья покупает торговые центры, офисные помещения, отель в Черногории, дорогие часы и святые иконы.

У него есть совершеннолетняя дочь, в которой судья души не чает. Она не замужем, не работает, закончила, разумеется, местный юридический факультет с красным дипломом, хотя ее ни разу не видели на занятиях. В общем, она ведет легкомысленную богатую жизнь, ездит на дорогих машинах, по пять-шесть раз в год летает на отдых на престижные курорты.

Судья дарит ей на день рождения дом на берегу Черного моря стоимостью 500 млн.руб. Та охотно его принимает, проводит в нем значительную часть своего времени, устраивает стильные вечеринки с подругами и выкладывает рилсы с них в инстаграм.

Прокуроры - сильные, смелые, резкие и бескомпромиссные - предъявляют к судье иск о взыскании коррупционного дохода.

Прокуроры не обвиняют судью в коррупции, ведь у них нет доказательств конкретных фактов получения взяток. Но они смогли убедить судью, рассматривающего дело (что было ой какой непростой задачей, замечу!), что активы, оформленные на родственников судьи, контролируются им же, а значит являются его собственностью. Иск удовлетворен, и имущество изъято в доход бюджета.

Но прокуроры - по-прежнему сильные, смелые, резкие и бескомпромиссные - установили VPN на один из служебных смартфонов. Зашли в инстаграм и увидели фотки с вечеринок дочери судьи. И теперь пришли с иском к дочери судьи. И требуют изъятия дома у моря в доход бюджета.

Следует ли удовлетворить и этот иск?

Это непростой вопрос. Если передача дома действительно было подарком, то дочь стала собственником. Это больше не имущество судьи (которое было для вида оформлено на родственников). Его нельзя просто взять и изъять по ст. 235 ГК.

Но Конституционный суд в пост. 49-П говорит, что надо учитывать добросовестность приобретателя. Если новый собственник имущества недобросовестный, то есть, знал или должен был знать о том, что имущественно приобретено отчуждателем на коррупционные доходы, иск должен быть удовлетворен.

Таким образом, правовой вопрос будет такой: должна ли дочь в данном деле считаться недобросовестной?

Недобросовестность это средний стандарт осмотрительности. Он означает, что мы представляем себе фигуру усредненного лица и пытаемся представить себе, что оно бы предположило в данном ситуации.

Кажется, такое лицо предположило бы, что сделанный подарок явно не карману дарителю. Это означает, что оно - с учетом статуса дарителя - также должно предположить, что подарок сделан за счет коррупционных доходов. Поэтому иск к дочери тоже надо удовлетворить. Не имеет значения, что дочь судьи вела легкомысленную богатую жизнь и даже не знала о том, каковы реальные доходы судей.

Эти все рассуждения, разумеется, легко укладываются в концепцию иска об изъятии как частноправового иска, основанного на особом деликте, совершенном против общества.

Но увы, КС ошибочно признал эти отношения публично-правовыми. А это означает, что должны быть нормы КоАП или УК о публично-правовой ответственности тех, кто получил имущественную выгоду от коррупционного поведения судьи. А их нет (впрочем, как и норм о публичной ответственности за коррупционное поведение). Это, разумеется, большая и системная проблема, которая образовалась вследствие ошибки КС и которую надо решать максимально быстро. Иначе будет существовать благодатная почва для произвола. От которого в будущем могут пострадать и те, кто сегодня борется с коррупционным поведением лебедевских конфидентов.