В рамках дела о банкротстве должник потребовал исключить из состава конкурсной массы нежилые помещения. Он доказывал, что эти помещения хотя и зарегистрированы за ним, они тем не менее являются общим имуществом жильцов многоквартирного дома, застройщиком которого он был.
Суды отказали.
Верх.суд (докладчик - судья Ксонофонтова) в весьма кратком (4 страницы, по существу - один абзац; прямо Cour de cassation а ля рюс, зачем тогда они делают отбор дел?!) определении пишет следующее.
«Неизбежные в целях удовлетворения требований кредиторов сделки по отчуждению в процедурах банкротства формально числящихся за должником относящихся к общему имуществу многоквартирных домов помещений в качестве самостоятельных объектов заведомо будут являться ничтожными как противоречащие существу законодательного регулирования и нарушающие права других лиц - всех собственников жилых помещений в доме, имеющих в силу закона право на использование объектов общей долевой собственности (пункт 2 статьи 168 ГК РФ)».
Эта фраза, написанная с нарушением правил понятного русского языка, содержит в себе и серьезную юридическую ошибку.
Когда одно лицо пытается совершить распоряжение тем, что ему не принадлежит, такое волеизъявление (распорядительная сделка, в терминологии коллегии - «сделка по отчуждению») ничтожно по п. 1 ст. 174.1 ГК.
Если же под «сделкой по отчуждению» коллегия понимает куплю-продажу, то тогда она противоречит п. 2 ст. 455 ГК, которая разрешает продажу (то есть, принятие обязательства совершить распоряжение в будущем) чужого имущества.
Честно говоря, такое смешение обязывающих и распорядительных сделок было характерно для юриспруденции 90-х и начала нулевых.
Повторять эти ошибки сегодня уже как-то даже неловко.