С августа в России отменяется запрет на создание компании одного лица другой компанией одного лица.

Честно говоря, я никогда не понимал смысл этого запрета, он легко обходился при помощи участника с 0,1% долей. Да и по существу, кажется, он бессмысленный.

Если кто-то будет злоупотреблять корпоративной вуалью и обманывать кредиторов, он должен отвечать личным имуществом независимого от того, сколько вуалей он выставил - одну или две.

Мне кажется, что мы все-таки доросли до мысли о том, что ограниченная ответственность по долгам - это благо, которое или покупается большими издержками на входе (типа большого уставного капитала), либо издержками на выходе (суровостью наказания на злоупотребление ограниченной ответственностью).

Континентальные европейские юрисдикции обычно придерживаются первого подхода, юрисдикции общего права - по второму.

Раньше я говорил, что у нас парадоксальным образом организация ограниченной ответственности не следует ни по первому, ни второму пути (а нас символический уставный капитал и легко зарегистрировать общество с ограниченной ответственностью и практически не работал механизм прокалывания корпоративной вуали).

Но теперь - в связи с взрывоподобным развитием практики по привлечению к субсидиарной ответственности в делах о банкротстве - я бы сказал, что мы двинулись по второму, англо-саксонскому пути.

Другое дело, что, видимо, практика ответственности бенефициаров бизнеса тогда должна перерасти рамки дел о банкротстве (потому что это дорого, сложно и не всегда нужно задействовать такой потенциал). И дел о взыскании с бенефициаров долгов компаний и без банкротства последних должно быть много. Это неизбежное следствие простоты попадания на полянку, которая называется «ограниченная ответственность».