(Кстати, довольно умно действовали римляне, очень своеобразно вовлекшие обывательский элемент в отправление правосудия. У римлян судья - это не юрист, а обыватель. Но для того, чтобы дело попало к нему на рассмотрение, истец должен сначала обратиться к юристу - претору - и получить у того юридическую формулу, по которой судья должен разрешить дело: "если будет установлено ..., то, судья, присуди. Не будет - оправдай").

Тут, конечно, можно впасть в модную крайность и сказать, что искусственный интеллект, который не подвержен тем трем деформациям, о которых я написал, может прийти на выручку несчастным homines sapientibus.

Но я пока не вижу оснований считать, что искусственный интеллект в сфере юриспруденции достиг хотя бы уровня троечника сильного юрфака. Кроме того, его вряд ли получится обучить всем особенностям мышления, которые свойственны подлинному судье. Поэтому робот-судья это точно не то, что может привнести что-то человеческое в отправление правосудия.

Поэтому нам придется искать другие пути улучшение правосудия. В первую очередь - стремиться конфигурировать судебную систему так, чтобы описанные три порока или вовсе были изжиты, или судейский корпус был минимально им подвержен.

Как это сделать - это и есть задача задач будущих преобразований нашего суда.