В решении арб.суда Московской области по громкому делу ФНС против ИКЕА все правильно (и про ограничительные меры, и про запрет вывода денег из страны, и про недействительность такого рода сделок) ровно до того момента, когда суд начинает обсуждать последствия этих действий.

Они нарушают закон, стало быть, последствия их совершения - это ст. 168 ГК (их ничтожность) и ст. 167 ГК (возврат в первоначальное положение).

Не понятно, почему нарушение санкционного законодательства тянет на нарушение основ правопорядка. Это очевидно не так, основы правопорядка это фундаментальные правовые начала. Типа право на жизнь, здоровье, половую неприкосновенность. Такова практика верх.суда с 2015 года.

При обратном подходе любое нарушение публичной нормы права будет влечь применение ст. 169.

Но даже если считать, что суд прав и санкции против иностранных компаний из недружественных юрисдикций это теперь основополагающие начала российского права, то судья Морозова все равно грубо ошиблась.

Для конфискации в бюджет этой суммы она должна была назвать норму закона, которая это допускает. Простой ссылки на ст. 169 ГК мало.

Разумеется, судья Морозова такой нормы не привела. Потому что ее нет. И, следовательно, надо было просто применять обычную двустороннюю реституцию между сторонами погашенного займа.

Смешно, что в деле участвовала ген.прокуратура, еще один большой умелец применения ст. 169 ГК руками. Разумеется, она поддержала иск ФНС. Теперь их двое таких ценителей ст. 169.

Вывод такой.

Это очередное ошибочное решение, связанное с применением ст. 169 ГК. Не первое, и видимо, не последнее.

Очень жаль, что конфискационную норму не убрали в 2013, когда шла реформа ГК. Теперь хорошо видно, какое это зло - иметь правила о конфискации в гражданском (а не уголовном) законодательстве.

Не думаю, что это решение имеет какое-то значение для применения ст. 169 в обычных условиях. Ведь как известно, hard cases make bad law.

Но фиксировать такое надо. Чтобы помнить.