Bye bye baby blue

Но это Сапфир вновь и вновь прокручивает в голове сцену — тот ужасающий момент, выстрел, пробивший фарфорую маску Милка. Беспомощность и оцепенение от созерцания одной лишь силы отдачи, что швырнула его в сторону, будто щенка. Милк — непобедимый и выстоявший, выкарабкавшийся из грязи на самую вершину горы трупов. Лёгкая мишень и хрупкое тело. Сапфир — на расстоянии многих миль, точка на земле в центре ещё дымящегося поля битвы. Готовый рвануть со всех ног по первому зову, забыв про собственные увечья, чтобы только поймать его, живого или мёртвого.

I wish you could see the wicked truth

Но это сдавленное безусловной верностью сомнение, невысказанное опасение, придержанное на кончике языка. Редкие вспышки ревностной ярости и брезгливости при упоминании Ваниллы. Безупречный учёт поступающих сплетен и переписанный сценарий передач. Учтивый поклон и кроткий поцелуй на тыльной стороне ладони: я отдам свою жизнь за Вас.

Caught up in a rush, it's killing you

Screaming at the sun you blow into

Но это Милк, взорвавшийся беспорядочным помешательством, зычным рёвом, сотрясающим воздух гневом, вгрызающийся в Сайлент Солта в исступлённой попытке сорвать с него шлем, выцарапать из его глотки остатки теплящегося "мой принц", выжженного давним предательством, клятвоотступничеством. Язык и зубы, чтобы вырвать трусливому, подлому ублюдку глаза. Скверна, одолевшая разум, проклятая плоть, которую Милк поглотил, шаткие вздохи Шугар, Муки и Спайса — последние, свистящие, звучащие в ушах громче барабанного марша, — которые он утопил в себе и вспыхнул ярче тысячи солнц.

Curled up in a grip when we were us

Но это безмолвный вечер, плавно перетекающий в ночь; наряшливо перетасованные, веером разложенные перед Сапфиром карты на синей скатерти, вкрадчивая улыбка: говорят, ты выстоишь. Знаешь, как хлопотно подбирать замену?

Fingers in a fist like you might run

Но это мгновение, когда Сапфир понимает, что Милк ничего более не видит перед собой: ни его, ни крошева перемолотых в труху бойцов, ни рваных ран на теле земли и праха Энчантресс. Его замкнуло, как неисправную цепь. Его распотрошило и раскололо на частицы и звёздную пыль. Бегающий взгляд метнулся к разрыву в небе.

I settle for a ghost I never knew

Но это занавешенные простынями портреты в Башне — траур по живому покойнику, утопленный, размозжённый о стену протест, бессильный вопль в подушку, когда все спят.

Superparadise I held on to

Но это светлейшие идеалы, во славу которых Сапфир отдавал свою жизнь на заклание, воспитывал и окружал ими Кэнди Эппл, промывал мозги рекрутам и слугам. Его кости в основе вавилонской башни. Его взгляд, прикованный к безлунному небу над шпилями замка. Всё по воле Милка.

But I settle for a ghost

Но это Сапфир, сидящий во главе длинного стола в Башне — там, чьё место традиционно отводится господину. Кроме него в зале никого нет. Столовые приборы лежат идеально ровно. Сапфир держится за голову в истощении, немой истерике, взгромоздив локти на стол. Свечи не горят. Сердце не бьётся. Давно.

с. glass animals — the other side of paradise

#shadowsapphire