Канал Александры Корольковой о процессе вёрстки (и, как оказалось, дописывания) Живой типографики 2.0, о каких-то рабочих моментах и о жизненных наблюдениях
я летом сломала руку (ладно, не всю руку, а одну пястную кость, но это были честные полтора месяца гипса), но в итоге история сдвинулась с мёртвой точки, я наконец-то добила главу про Отдел новых шрифтов и иду дальше!
Сначала выписала из Шицгала полный список советских шрифтов 50-х–60-х, потом в полтора раза сократила — будем надеяться, что хотя бы в формате таблицы влезет.
Жалко, что не получается с ходу найти хоть каких-нибудь крошечных фотографий Веры Чиминовой и Ираиды Чепиль — ну не рисовать же, в самом деле, воображаемые портретики…
Чтобы не пропадать совсем: у меня был очень напряжённый конец лета и осень (ну и начало зимы заодно) — частично в связи с работой, частично из-за того, что пришлось повозиться с детьми и их поступлением в художку-музыкалку-первый класс и всеми сопутствующими радостями 😬
В связи с чем есть вопрос: оставлять этот канал, как он первоначально задумывался, только с новостями про Живую типографику и периодически пропадать надолго, или частично превратить в личный блог и тоже пропадать надолго тогда редкие новости по книге будут перемежаться чуть более личными постами вроде завалов на рабочем столе или играющего на пианино ребёнка 🤷
Ну и новость по книге: летом я подписала договор с издательством и уже давно запорола все сроки 🌚 они вздохнули и пока терпят)
Кажется, теперь понятно)) всего-то, как оказалось, надо было внимательно почитать последние главы «Русского типографского шрифта» Шицгала…
Он пишет, что к концу XIX–началу ХХ века производство шрифтовых матриц для русских типографий находилось в руках монополистов (видимо, Бертгольда и Лемана) и преимущественно — в Германии. Поэтому после революции делать матрицы (а особенно — линотипные и монотипные) было просто некому, и вплоть до конца 1930-х годов матрицы импортировали, а будущие сотрудники лаборатории шрифта ОГИЗ разбирались в том, как их вообще делать, и систематизировали имеющиеся шрифты.
Так что теперь понятно, что делает в каталоге Мергенталер Линотайп кириллица к довольно-таки модным шрифтам — хотя бы в каком-то количестве это было рентабельно, т. к. СССР покупал и линотипы, и шрифты к ним.
Слушайте, а раз в прошлый раз получилось такое полезное и содержательное обсуждение, давайте я задам ещё один детективный вопрос, который меня давно смущает)
Сколько ни смотрю на фотографии Архитектурной газеты за 1937–1938 — вижу в этом Metro Двиггинса!
Причём с весьма приличной кириллицей… Но как это возможно, если Metro — шрифт 1929 года, то есть по меркам 30-х годов он был очень свежий? Ну, допустим, его продали редакции Архитектурной газеты в комплекте с линотипом, но откуда кириллица? Или советские шрифтовые дизайнеры во главе с Еленой Царегородцевой (допустим) делали в первой половине XX века так мало тиражных шрифтов, потому что параллельно с этим делали газетные?
