Буханка.

Мой отец фанат машин. Ну как фанат, водить он не умел никогда, зато моделей у него куча, да каких! Корветы, Феррари, Пантиаки, Кадиллаки, Мерсы, и все старые, с историей.

Машины и книги благодаря отцу оккупируют все свободное пространство в доме моих родителей. Машины отец мой любит примерно как книги. Чувство его избирательно.

Не всех советских авторов родитель любил, не все отечественные машины чтил. ЗИСы, ЗИМы, старые Волги, Чайки — это отцу нравилось, а вот Жигули, Москвичи, УАЗы были для него примерно как книги Виктора Олеговича Пелевина.

Он и западные народные автомобили не очень жаловал, а советские тем более. С ним сложно не согласиться. Для искренней любви к Запорожцу нужно быть человеком сострадательным. Ну или просто выбора быть не должно, тогда можно полюбить из чувства долга.

У Эрнеста Хемингуэя в его великом романа «Фиеста» есть замечательная сцена, где один из героев говорит, что миру этому требуются, просто жизненно необходимы две вещи. Ирония и жалость.

Красивое суждение, запало оно мне в душу. Вот и решил я быть ироничным и жалостливым. Поэтому всем сердцем полюбил УАЗ Буханку. Машина эта истинно гоголевская. Смотришь на нее, а в голове фраза классика: «Черненькими нас полюби, беленькими то нас всякий полюбит».

Едешь на ней — все дребезжит, хрипит, кряхтит, кашляет. Из двух бензобаков один всегда течет, двери открываются только с ноги, а внутри пахнет собачьей будкой.

Буханка не едет прямо, колеса произвольно начинают смотреть то влево, то вправо, за ней, как за норовистой лощадью, все время нужен глаз да глаз.

Никакого расслабления, зато какая мощь! Духовная мощь! Заводишь, и где-то внизу (капота у машины нет) старым псом начинает ворчать мотор. Так уютно становится, хорошо, спокойно, даже благостно.

Вчера мы весь день гоняли по Московской области на Буханке. Снимали ролик про Балабанова в стиле роуд-муви. И так проникся я, что захотелось купить Буханочку и прокатить на ней по стране нашей из конца в конец, а потом поехать через Китай, Вьетнам, Камбожду Тайланд, а там, может, и вокруг света промчать.

Такие вот теперь мечты… Гоголевские.