Король Лис терпеть не мог врачей.
Они всегда смотрели так, будто ты уже умер, просто ещё не успел с этим согласиться.
Лечебница Дома Оленей стояла на холме: белая, чистая, пахнущая травами и отварами. Здесь лечили не только раны. Здесь лечили “поступки”, “ошибки” и “лишние амбиции”. Иногда насмерть.
Лис вошёл без приглашения, как входит только тот, кто уверен: если его попытаются выгнать, станет хуже всем.
В приёмной сидела Лань в серебряной накидке. Ее спокойный взгляд мог бы свидетельствовать о том, что она привыкла решать чужие судьбы тихо.
— Ваше Величество, — сказала она, не вставая. — Вы пришли за лекарством?
Лис оглядел помещение: белые стены, травяные связки под потолком, чаши с водой, в которой плавали лепестки. В углу дремал санитар-Ёж.
— Я пришёл за справедливостью, — ответил Лис. — Но раз уж вы тут продаёте иллюзии, можно и лекарство.
Лань улыбнулась, но в улыбке не было тепла.
— Справедливость у нас по записи.
Лис сел напротив и положил на стол маленький мешочек. Он звякнул. Внутри были монеты — настоящие, тяжёлые, из тёмного металла.
— Тогда запишите меня как внепланово, — сказал он. — Я люблю приходить без очереди.
Лань не тронула мешочек.
— Вы редко платите деньгами, — заметила она.
— Я вырос, — пожал плечами Лис. — Теперь я плачу, чтобы другие меньше думали.
Лань наклонилась ближе.
— Чего вы хотите на самом деле?
Лис вздохнул. Ему надоело играть в светскую беседу.
— Мне нужна информация, — сказал он. — У вас лечили одного… пациента. Сюда привезли его ночью, тайно. Он был ранен. И он не должен был выжить.
Лань молчала.
Лис добавил мягче, почти лениво:
— У него был рыжий мех.
Санитар-Ёж открыл один глаз.
Лань чуть подняла подбородок.
— Мы не обсуждаем пациентов, — сказала она ровно. — Это против правил Дома.
— Правила Дома — это такая вещь, — усмехнулся Лис. — Их всегда пишут те, кто уверен, что их никто не сможет переписать.
Он вытянул руку, и чётки из ягод тихо звякнули, как предупреждение.
— Я пришёл без армии, — сказал он. — Это уже комплимент. Дайте мне хоть одну причину не пожалеть об этом.
Лань наконец взяла мешочек, перевесила в руке, будто проверяя, насколько тяжёлая у Лиса совесть.
— Вы подозреваете, что у нас прятали вашего… врага? — спросила она.
— Я подозреваю, что у вас прятали мой хвост, — сказал Лис спокойно.
Лань моргнула.
На секунду её лицо стало почти сострадающим: слишком знакомая усталость от чужих трагедий.
— Это невозможно, — сказала она.
— Это вероятно, — поправил Лис. — В нашем мире невозможное обычно просто плохо оформлено.
Лань поднялась и подошла к шкафу с травами. Достала стеклянную банку с серой пылью, покрутила её в пальцах.
— Вы знаете, почему Дом Оленей держит лечебницу на холме? — спросила она, не оборачиваясь.
— Чтобы было удобнее падать, — сказал Лис.
Лань тихо усмехнулась.
— Чтобы слышать лес, — сказала она. — Он иногда предупреждает.
Она поставила банку обратно и повернулась к нему.
— Вы правы. Ночью к нам привозили пациента. Его нашли на границе чащи. Он был в крови, без сознания. И без памяти. Думаем, был не в себе.
Лис сидел неподвижно.
— Он выжил? — спросил он.
Лань посмотрела на него долго.
— Да, — сказала она. — Мы его вытащили.
Лис выдохнул. Почти незаметно. На секунду он позволил себе поверить.
— Тогда где он? — спросил он.
Лань подошла ближе, наклонилась к столу и сказала тихо:
— Его забрали.
— Кто? — голос Лиса стал сухим.
— Союз Домов, — сказала Лань. — Официально — “для допроса”. Неофициально…
Она не договорила.
Лис улыбнулся — и эта улыбка была уже не чарующей. Она была лезвием.
— Вы боитесь сказать, — произнёс он. — Значит, мне понравится.
Лань опустила взгляд на его чётки.
— Вы думаете, вы сможете вернуть то, что потеряли? — спросила она вдруг. — Хвост. Власть. Легенду.
Лис наклонился вперёд.
— Я возвращаю не вещи, — сказал он. — Я возвращаю долги.
Лань чуть дрогнула.
— Тогда слушайте, — сказала она. — Вам не сюда надо было идти.
Лис прищурился.
— А куда?
Лань подняла руку и медленно, аккуратно сняла с шеи тонкий кулон. На нём был маленький кусочек янтаря. Внутри янтаря застыли две рыжие шерстинки.
Лис не сразу понял, что видит.
А потом понял.