Коридор больницы был слишком длинный. Лампочки горели через одну, и свет лежал на полу полосами, будто кто-то нарезал ночь на аккуратные ломтики. Издалека пахло гарью, хотя пожар был много лет назад.
Старый клоун сидел на батарее в конце коридора. Колпак у него был помят, грим стёрся, а красный нос держался на честном слове и слабой резинке. Он гладил в ладонях бумажный цветок — мял, расправлял, снова мял.
Из стены напротив вышел ребёнок. Почти прозрачный, как запотевшее стекло. Он держал в руках маленькую игрушечную машинку без колёс.
— Ты опять пришёл, — сказал ребёнок. Он произнёс это ровно, без радости и без упрёка. Он просто фиксировал: кто-то ещё помнит дорогу сюда.
— Я всегда прихожу, — ответил клоун. Он улыбнулся слишком широко, как улыбаются, когда внутри пусто. Ему было важно, чтобы мальчик видел улыбку, а не вину.
— Ты обещал новую сказку, — сказал ребёнок. Он покатал машинку по воздуху, и та не издала звука. Он скучал по звукам больше, чем по людям.
— Конечно, — клоун хлопнул в ладоши, и из рукава вылетело конфетти и, не долетая до пола, исчезло на середине пути. Он делал трюки для того, кто не мог хлопать в ответ.
— Она будет смешная? — спросил ребёнок. Глаза у него были слишком взрослые для такого вопроса.
— Очень, — сказал клоун. Он кашлянул, выигрывая лишние секунды. — Про пожарного, который боялся огня.
Ребёнок замер.
— Пожарного? — переспросил он. Слово царапнуло воздух. Внутри него шевельнулась болезненная память.
— Да! — клоун слишком быстро закивал. Он достал из кармана маленький фонарик и щёлкнул — свет не включился. — Он тушил свечи… чтобы они не обжигали пальцы.
— А почему тут пахнет дымом? — спросил ребёнок. Он сделал шаг ближе, и температура в коридоре упала. Он уже знал ответ, но хотел услышать ложь.
Клоун улыбнулся ещё шире.
— Это… старые стены, — сказал он. Он развернул бумажный цветок и поднёс к лицу ребёнка. — Они помнят всё и иногда… фантазируют.
— Стены не фантазируют, — тихо сказал ребёнок. Машинка в его руке треснула и снова стала целой. Его спокойствие было страшнее слёз. — Это ты фантазируешь.
Клоун опустил руки. Цветок сложился сам.
— Я хотел, чтобы ты смеялся, — сказал он. Голос стал ниже.
— Ты хотел, чтобы я не вспомнил, — сказал призрак. Он внимательно посмотрел на клоуна.
Тишина стала плотной. Лампочка над ними мигнула и погасла.
— Я… уронил лампу, — прошептал клоун. Он не плакал, но плечи у него дрожали. Вина наконец перестала прятаться. — Я думал, ничего не будет. Я всегда думал, что это “ничего”.
Ребёнок долго молчал. Потом протянул ладонь — холодную, невесомую.
— Тогда покажи, — сказал он. Голос был ровный. — Как ты делал “ничего”.
Клоун медленно достал из кармана бумажный цветок. Сжал его в кулаке.
— Вот так, — сказал он. И раскрыл ладонь.
Цветка не было.
Ребёнок посмотрел на пустую ладонь, и в коридоре на секунду запахло дымом сильнее.
— У тебя хорошо получается, — сказал он тихо.
Клоун опустил руку.
— Я больше так не хочу, — прошептал он. И это прозвучало как единственная честная молитва.
Ребёнок протянул ладонь.
— Тогда не рассказывай сказку, — сказал он тихо. — Скажи, как было.
Клоун закрыл глаза на секунду. Когда открыл, улыбки уже не было.
— Я побежал, — сказал он. Голос его сорвался. — Я услышал крик… и побежал не туда. Я думал, что если исчезну, то это исчезнет вместе со мной.
Ребёнок кивнул — будто наконец услышал правильное слово.
— А я остался, — сказал он просто. И в этой простоте было всё.
Клоун осторожно коснулся его руки, но ладонь прошла насквозь.
— Я здесь, — прошептал он. - И я больше не побегу.

#Снежная_битва_Акбишо_13