Чердак пах пылью, старой бумагой и летом, которое забыли в коробке. Доски под лапами скрипели так, будто им было что сказать, но они стеснялись. В углу на перевёрнутом ящике горела свеча — маленькая, но важная, как последняя монета в кармане. Упрямая, с огоньком размером с чужую надежду. Не камин, конечно. Но для чердака — почти домашний вулкан.
Маленький дракон сидел рядом, поджав хвост, как школьник на выговоре. Его крылья были слишком большими для его скромной уверенности.
— О, явился, — сказала Свеча. Она вытянула пламя вверх и тут же опустила, изображая вздох взрослого человека. Ей нравилось строить из себя хозяйку жизни.
— Я просто… погреться, — сказал дракон. Он придвинулся к ней на сантиметр и сделал вид, что это случайно.
— На чердаке? — уточнила Свеча. Она капнула воском на ящик, будто поставила печать “сомнительно”. Ей хотелось смеяться, но она держала серьёзность.
— Здесь тихо, — сказал дракон. Он потёр лапой об лапу, будто пытался стереть неловкость. Дракон боялся, что его снова будут жалеть.
— Здесь тихо, потому что здесь никто не живёт, — сказала Свеча. Она треснула фитилём, как языком. Она не любила ложную романтику.
— Я живу, — возразил дракон. Он поднял подбородок и тут же опустил.
— Ты не живёшь, ты прячешься, — сказала Свеча. Она наклонилась к нему огоньком, будто хотела рассмотреть поближе. — Тут тихо, потому что даже мыши сюда не ходят. Ты их конкурент по тревожности.
Дракон фыркнул. Вышел тёплый воздух. Как из чайника, который тоже разочаровался в себе.
— Отлично, — быстро сказал дракон. Он отвернулся, будто просто проверял крышу. Ему хотелось исчезнуть и одновременно остаться.
— Ммм, дракон без огня, — протянула Свеча. Она подпрыгнула пламенем, изображая фанфары. Ей было смешно. И немного больно за него. — Ты редкий экземпляр. Ты не опасный. Ты декоративный.
— Я не декоративный, — буркнул дракон. Он сжал когтистые лапки в кулаки.
— Конечно, нет, — сказала Свеча. Она заговорщически наклонилась.
— Ты просто… дракон с режимом “энергосбережение”.
Дракон достал из-под крыла связку писем, перевязанную ниткой. Конверты были помяты, как будто их часто брали в лапы и отпускали.
— О, опять твой архив несбывшегося величия, — сказала Свеча. Она зашипела фитилём, как старушка на лавке. Ей нравилось поддевать его, чтобы он не провалился в тишину.
— Это не архив, — сказал дракон. Он погладил верхний конверт когтем. Дракон относился к этим письмам нежнее, чем к себе.
— Тогда что? — спросила Свеча. Она вытянулась повыше, как лампа для допроса. Ей хотелось услышать правду.
— Черновики, — сказал дракон. Он произнёс это так, будто оправдывался. Ему всегда было стыдно за каждое “я”.
— Кому? — спросила Свеча. Она стала гореть ровнее.
— Всем, — сказал дракон и тут же поправился: — Одному… Он уставился в пол. Он боялся, что имя сделает всё настоящим.
— “Одному” — это мой любимый адрес, — протянула Свеча. Она прыснула искрой, пытаясь вернуть лёгкость.) — Он всегда “не занят”, но почему-то никогда не отвечает.
Дракон усмехнулся, и улыбка вышла кривой.
— Я написал, что я смелый, — сказал он. Он вытянул письмо и держал его двумя лапами, как тёплую вещь. Ему хотелось, чтобы это стало правдой хотя бы на бумаге.
— Молодец, — сказала Свеча. Она одобрительно мигнула, подыгрывая, — Враньё должно быть уверенным.
— Я написал, что умею летать, — продолжил дракон. Он сглотнул. Он помнил, как падал.
— Ну, технически… — сказала Свеча. Она качнулась. Ей хотелось пошутить и спасти его от боли. — Падение тоже перемещение. Иногда даже быстрое.
Дракон тихо хмыкнул.
— А тут… — он достал другое письмо, — тут я написал, что однажды выдохнул огонь. Он сказал это шёпотом. Это было его самое красивое враньё.
Свеча не засмеялась.
— И что было дальше? — спросила она. Свеча стала ниже, мягче. Она решила быть рядом, а не сверху.
— Дальше я проснулся, — вздохнул дракон. Он прижал письма к груди и вдруг понял, что устал просыпаться.
Свеча молчала. Потом осторожно произнесла:
— Знаешь, ты вообще-то гениальный, — сказала она. — Ты не умеешь дышать огнём, но умеешь сжигать письма, которые не отправил. Это прям высшая магия самоотмены.
Дракон вздрогнул.