— Ты всегда опаздываешь, — сказала она. — Я всегда прихожу, — ответил он. — Это разные вещи.
Она не обернулась. Снег за окном падал густо, как пепел. Стекло было треснувшее — старое, с прошлой зимы. Он помнил, как тогда она отказалась его чинить. «Пусть дует. Напоминает, где мы».
— Если ты думаешь, что я тебя простила, — сказала она, — то ты ошибся адресом. — Я не за прощением. Я за договором.
Она усмехнулась — коротко, без удовольствия. — Ты всегда так говоришь, когда у тебя заканчиваются ходы. — А ты всегда делаешь вид, что у тебя их больше.
Он положил перчатки на стол. Медленно. Чтобы она заметила. — У нас есть час. Потом город замкнут. — У тебя есть час, — поправила она. — У меня есть выбор.
Пауза. Он смотрел, как она наливает чай. Руки у неё не дрожали. Это бесило больше всего.
— Ты пришёл потому, что тебе больше не к кому идти, — сказала она. — Скажи это, и мы сэкономим время. — Я пришёл, потому что ты единственная, кто ещё умеет считать последствия, — ответил он. — Все остальные считают трупы.
Она повернулась. Наконец. — Ты говоришь красиво. Особенно для человека, из-за которого эти трупы появились. — Я говорю точно. Это полезнее.
Она сделала шаг ближе. — Ты хочешь, чтобы я помогла тебе спасти город? — Я хочу, чтобы ты помогла себе не жить в его руинах.
Удар был мягкий, но выверенный. Она это поняла. И разозлилась — значит, попал.
— Ты знаешь, что я поклялась больше с тобой не работать. — Ты поклялась не доверять мне, — поправил он. — Это другое.
Она рассмеялась. Теперь уже вслух. — О, нет. Это одно и то же, просто ты любишь слова, за которыми можно спрятаться.
Он сделал шаг вперёд. Она не отступила. — Если мы не заключим перемирие, — сказал он, — завтра ты проснёшься в городе, который ненавидишь, но за который всё равно будешь чувствовать вину. — Ты торгуешься моей совестью? — Я напоминаю, что она у тебя есть.
Молчание повисло плотное, почти физически осязаемое. Где-то скрипнула труба.
— Скажи честно, — тихо сказала она. — Ты бы пришёл, если бы у тебя был другой вариант? Он не ответил сразу. Это было важно. — Нет.
Она кивнула. — Хорошо. Тогда и я скажу честно. Я помогу тебе не потому, что верю. И не потому, что ты прав. — А почему? — Потому что если всё рухнет, ты исчезнешь. А если выстоит — ты останешься мне должен.
Он усмехнулся. — Это шантаж. — Это стратегия. Ты сам меня ей научил.
Он протянул руку. Она смотрела на неё долго. Потом пожала. Холодно.
— Условия простые, — сказала она. — Ты не врёшь. Даже когда страшно.
Он кивнул. — Тогда и ты — не уходишь, когда станет грязно. — Я никогда не ухожу, — сказала она. — Я просто перестаю спасать тех, кто этого не заслужил.
Они отпустили руки одновременно.
— Это не мир, — сказал он. — Нет, — согласилась она. — Это перемирие. — Сколько продержится? Она посмотрела в окно, на снег. — Пока кто-то из нас не решит, что снова может быть правым в одиночку.

#Снежная_битва_Акбишо_13