Мне не понравилась «Terra nullius» Еганы Джаббаровой.
Да, моей самой любимой писательницы, первые две книги которой я бы хотела выучить наизусть и просто бормотать себе под нос в любой момент, когда соскучусь по ним.

С такими чувствами я и открыла «Terra nullius». Вы уже наверное везде читали, что у книги две линии – одна из прошлого, о поколении её родителей и их родных, об их молодости; а вторая – об автогероине, которая уезжает в эмиграцию и ощущает потерю дома.

И если часть о семье именно такая, какую ждёшь от этой писательницы (женщины-вулканы, тела-степи, вот этот широкий метафорический неспешный язык). А вторая часть не давала мне покоя, почему она мне не нравится до степени раздражения?

В этой части происходит небольшое магическое допущение: по миру распространяется вирус, который делает людей невероятно жестокими – они убивают и отрывают друг другу руки, такого порядка жестокость. И героиня, спасаясь от вируса, отправляется в эмиграцию.

И это событие — смесь ковида и войны — кажется мне очень неудачным. Оно недостаточно сказочное, чтобы просто принять его как условную магию. Оно слишком научное, чтобы не задаваться дотошными вопросами почему всё устроено так, а не иначе. Почему если описан апокалипсис, у всех есть время печально ходить по городам и трогать каменные стены?
Оно иносказательное зачем? Из художественных или осторожных соображений? Если первое, то я не поверила, если второе, то хочется больше умолчания, чем сайфай фантазий.

Эта история с вирусом запускает эмиграцию героини и больше не исследуется особо (да и слава богу, честно говоря, потому что я бы не выдержала исследования метафоры про то, почему на родине все от вирусного газа потеряли человеческое лицо, это просто кринж).

Исследование ощущения дома в эмиграции – скажите мне, проанализируйте меня, почему у меня вызывает такое отторжение? С одной стороны, наверное, потому что это всё та же самая история, которую, будучи молодым эмигрантом в окружении молодых эмигрантов, ты уже обсудила за сотней бокалов. Да, идея романтизировать первую свою кружку в новом доме в эмиграции пришла нам всем и каждому.

Но в любом случае, к финалу все современные линии как-то рассеялись, и остался только дом, сад, кладбище – и на этих землях было спокойно и хорошо.

Но одна часть книги не может работать без другой, и поэтому я не смогла оставить своё недоумение этим авторским решением про вирус.

Неведомый вирус, который лишает людей эмпатии – это что-то, что происходит как бы само собой, со всеми, этому невозможно противостоять, от этого невозможно защититься. Если вирус покрывает родину и люди там лишаются эмпатии, то, получается, жестокость — это что-то, что просто вдруг с человеком происходит, он этим заражается, он безвольный бессильный пациент. А не человек с умом и взглядами.

Дело, понятно, в нюансах, но вот даже аннотация нам говорит: «героиня вынуждена уехать из родной страны — там распространяется вирус, который отключает участок мозга, отвечающий за эмпатию».
?!?!?!?

Это решение превращает книгу в разговор про тех, кто уехал, и тех, кто остался. И как будто бы это разделение происходит по моральному принципу — господи, я думала, мы уже пережили этот стыд.

Это все ещё может быть личная история про отъезд и потерю дома, она лиричная, она исследовательская. Но зачем было делать этот фон из обезумевших сограждан, которые остались и поедают друг друга, мне не понять.