Еле выжила, конечно, пока читала «Я не прощаюсь». Не то, чтобы я крепко забыла, что тоталитарные режимы жестко убивают людей тысячами…

Эта книга – идеальная метафора работы со сложным прошлым. Главная героиня больше не хочет глубоко погружаться в историю, не хочет смотреть на кости тысяч расстрелянных, не хочет узнавать, как именно их казнили, не хочет читать воспоминания выживших. Потому что для того, чтобы по-настоящему понять это прошлое, нужно самой немного умереть и перейти в призрачную зону, где мертвые стоят у тебя за плечом.
И тогда подруга настойчиво ведет её туда.

Через клаустрофобный сеттинг она показывает: всем поколениям придется принять друг друга и собраться вместе, посмотреть друг другу в глаза и говорить прямо. Даже если, опять же, это собрание мертвых людей и птиц.

Здесь очень много снега, который доставляет дискомфорт только живым. На мертвых лицах он спокойно лежит и не тает.

Героиня постоянно подходит к границе смерти, а иногда и пересекает её на ночном автобусе. Здесь всё нечетко, сумрачно. Одно конкретно: история семьи её подруги и жителей деревень, которые были убиты на этом острове во время бойни на Чеджу в 48 году.

Разговор о репрессиях и терроре государства, казалось бы, не может быть поэтичным. Но вся книга читается как тихая песня на могиле.

В послесловии Хан Ган пишет, что это книга о возрождении любви, и, конечно, увидеть это можно только обернувшись на этот текст после финала.
Но такая любовь, что читать надо при свете.