В Ташкенте нам с Наташей нужно было заскочить на рынок, на знаменитый рынок Чорсу.
Купить всего ничего: немного узбекских помидоров, чтобы порадовать домашних вкусом лета в декабре. Немного настоящей зелени, обязательно с тархуном, а также чуть орехов с сухофруктами. Уж больно они в Узбекистане вкусные, вот честно, - вкуснее не встречала.
С орешков мы и начали, потому что они нам (забегая вперед, отмечу, что на беду) встретились первыми.

Мня себя опытным пользователем восточных базаров, я уверено повела Наташу вглубь рядов, подальше от крайних лотков, где всё всегда дороже.
Далее мы облюбовали неприметный лоточек двух братьев, но будем честны - скорее всего это они облюбовали нас.
Мы обстоятельно попробовали миндаль и курагу, переглядываясь с умным видом, и решили, что здесь и закупимся. Мне нужно было совсем чуть-чуть, по 200 грамм разных орехов на мой фирменный британский Рождественский кекс, а Наташе - чуть больше, она хотела еще привезти сухофруктов на сувениры.

Я начала брать грецкие орехи, потом шикарный жирный чернослив, потом понимаю, что обидно брать всего по двести грамм, потому что ну очень всё качественное.
Потом увидела умопомрачительные фисташки рублей по 400 за килограмм, и взяла два килограмма, потому что а как не взять! Потом нам вынесли двойной миндаль, это когда в каждой скорлупке по два ядра - хрустящих, сладких, рассыпающихся на языке теплым солнцем.
А дальше всё как в тумане.

Наверное, почти у каждой в жизни бывает шопоголическое помутнение. Немного обидно, что лично у меня оно случилось не в бутике на Лазурном берегу, а посередине узбекского рынка, но уж как есть.
Боковым зрением я видела, как второй брат навяливает Наташе какие-то экибаны из сухофруктов в качестве сувениров ее близким, но сильно отвлекаться не могла, потому что мне вынесли такую курагу, ТАКУЮ КУРАГУ…

Когда денег осталось только на такси до отеля, я взмолилась.
Нас нехотя, но отпустили.

Могу точно сказать, что нас не обвешивали, и это подтвердит наземная служба ташкентского аэропорта, в которой несколько часов спустя я собирала деньги со всех своих карт за космический перевес.

А пока мы откатились от талантливых братьев с двадцатью пятью килограммами добычи на двоих, и стали подсчитывать убытки.
В пересчете я потратила на орешки около десяти, а Наташа - пятнадцати тысяч рублей.

Денег не осталось.
Восторг, однако, был полный, потому что дома это всё обошлось бы раза в четыре дороже. Мы потащились со своими неподъемными пакетами разыскивать помидоры, потому что Наташа обещала привезти их детям.
Найдя помидоры она взмолилась: возьмите рублями!! И добрая узбекская женщина продала ей помидоры за рубли по хорошему курсу.

Я на последние монетки купила свои тархун и кинзу, а также зачем-то пачку просоленных аккуратных листьев для долмы. Они мне были не нужны, но продавщица открыла пакет и тыкала мне ими в нос (в буквальном смысле, касаясь листьями моих ноздрей) с возгласами: «Смотри, стерильно! Совершенно стерильно!». Как тут устоять.

Параллельно к нам подкатывали специальные носильщики, которых много на рынках, потому в Узбекистане принято совершать большие закупки. Услуги носильщика с тележкой стоят на наши деньги рублей сто, но у нас их не было!
И ходили мы со своими двадцатью пятью килограммами орешков по рынку Чорсу, самому большому в средней Азии, и хохотали как умалишенные, и просили потом друзей вызвать и оплатить нам такси, и представляли, как обрадуются наши семьи гостинцам, и так это было хорошо, что я до сих пор улыбаюсь до ушей, вспоминая этот счастливый декабрьский день.

В аэропорту, правда, я была уже не так счастлива: ладно, перевес.
Но тот факт, что я, - почти сорокалетняя женщина, собственник бизнеса, официальный постоянный подрядчик крупнейших IT-компаний, хозяйка мерседеса, в конце концов, - в качестве ручной клади имею битком набитый зеленый потрепаный полиэтиленовый пакет-майку с орехами,- вот это меня задело.

Наш улов мы вдвоем съели месяца за три, а Наташа - за два, но у неё семья в два раза больше)
Ни о чем не жалеем!