Господа, открою страшную тайну: у вас нет этого мощного финансового оружия, этой волшебной палочки. Безусловно, внутренний государственный долг России еще можно наращивать, но уже сейчас, как показывает опыт последних кварталов, такое наращивание возможно только с привлечением различных не вполне рыночных инструментов стимулирования. Мы и уже видим, и все более отчетливо будем видеть в будущем, что эти инструменты имеют в современной российской ситуации крайне болезненные побочные эффекты, прежде всего в части увеличения инфляции.

Я уже приводил примеры с емкостью внутренних рынков государственных облигаций стран с аналогичными детерминантами этого показателя и со стоимостью ГКО, при которой случился кризис. Существует достаточно много теоретических работ, указывающих те факторы, которые позволяют безопасно расширять внутренний рынок гособлигаций (в том числе наша статья) и преодолевать ограничения модели Домара.

Но сейчас появилась еще одна весьма профессиональная эмпирическая научная работа, прямо указывающая тот предельный безопасный уровень государственного долга, который сегодня может позволить себе Россия: 20% ВВП. Коллеги предприняли крайне интересную попытку обосновать относительно безопасный пороговый уровень долговой нагрузки, до которого накопленная задолженность не ухудшает динамику экономического роста и бюджетную устойчивость. Для стран со средними уровнями дохода безопасные пороги долговой нагрузки равны 24% ВВП. Приемлемый для России долговой порог, еще раз, по оценкам коллег, не должен превышать 20% ВВП.

Грезы о высоком государственном долге растают как утренний туман – так же как растаяли мечты о нормализации бюджета в 2025 году. Не может быть нормального бюджета в стране с ненормальной политикой, равно как и не может быть безопасного большого государственного долга.

Но попытка догнать мираж – значительно увеличить госдолг – может быть смертельно опасной для экономики. Во-первых, сами инструменты стимулирования спроса на ОФЗ разгоняют инфляцию.

Во-вторых, все более высокая реальная доходность ОФЗ, поддерживаемая высокой ключевой ставкой, будет во все возрастающих объемах высасывать ресурсы из реального сектора, провоцируя такие, казалось бы, забытые явления, как кризис неплатежей.

В-третьих, искусственное стимулирование спроса на ОФЗ в совокупности с их сверхвысокой доходностью порождает сильнейший эффект вытеснения, т.е. инвестиционный голод реального сектора.

Второе и третье, кроме первичных эффектов, формируют все основания для массовых корпоративных дефолтов, которые начнутся, по мнению даже самых лояльных экспертов, уже в первом-втором кварталах 2025 года. И очевидно, что когда государству удастся возобновить рост объемов ОФЗ в обращении, процессы корпоративных дефолтов и даже банкротств ускорятся.

На крутой отчаянья утес

Мы все более отчетливо видим грустную тенденцию в проведении государственной экономической политики – вместо очень плохого решения просто плохое, сейчас вместо очень-очень плохого очень плохое, потом будет выбор между очень-очень плохим и катастрофическим. Тренд обозначился достаточно четко, и крайне странными на этом фоне выглядит заявления, будто российская экономика обладает долгосрочными запасами прочности. Как я и предполагал в сентябре 2023 года, российская экономика теряет свою устойчивость. Выполнение бюджета 2024 года практически уничтожило макроэкономическую стабильность, которая в 2023 году была лишь подорвана. Российская экономика сегодня крайне слаба (в разных концепциях, описывающих такое состояние, используются разные термины – fragile, vulnerable, weak – но принципиально суть не меняется), и ее сваливание в кризис становится все более вероятным.