Действительно ли женщины чаще мужчин страдают от психических расстройств? Как психологиня — я не так уж в этом уверена

Сана Ахсан, клиническая психологиня, поэтесса и писательница
Перевод: Лена Климова (публикую с сокращениями)

В Великобритании быть женщиной означает, что у вас в три раза больше шансов получить проблемы с психическим здоровьем, чем у мужчины. С 1990-х до наших дней уровень селфхарма среди молодых женщин вырос больше чем в три раза. <...> Но действительно ли женщины становятся всё более «психически больными» — или это наша понятная реакция на травмирующий и несправедливый мир?

Раньше я писала о лжи «психического здоровья» — о том, как мы подводим людей, называя их сложности психическим расстройством или психологической проблемой и тем самым превращая их переживания в личное дело, которое не имеет отношения к обществу. И как психологиня я видела, что службы психического здоровья диагностируют «расстройства» у женщин и девочек, которые пережили несправедливое обращение, патриархальное насилие и издевательства.

Один из примеров — довольно стигматизирующий диагноз «пограничное расстройство личности» (оно же эмоциональное неустойчивое расстройство личности), который непропорционально часто ставят женщинам и девочкам. По моему опыту, те, кому его ставят, часто пережили невыносимый сексуализированный абьюз, давление и насилие. И это, несомненно, объясняет «пустоту, неуместный и сильный гнев, перепады настроения и недоверие» — так называемые «симптомы» ПРЛ.

Психиатрический ярлык может отрицать легитимность эмоций. Может посылать сигнал о том, что в проблема в самой женщине: это она какая-то ущербная или неправильная. Может скрывать, что причина страданий — в насилии. Стратегии адаптации, с помощью которых женщины справляются с многоликой несправедливостью, — это не симптомы «психического расстройства»: это смелая попытка вынести невыносимое.

Женщины чаще сталкиваются с нищетой, сексуализированным насилием, семейно-бытовым насилием, проблемами ухода за детьми, эмоциональным выгоранием. В мире всепроникающих соцсетей и чрезмерной одержимости тем, как выглядят наши тела, где полицейские убивают женщин, которых должны защищать, где каждую неделю две женщины погибают от рук партнёров [речь идёт о Великобритании. — Л. К.] — разве непонятно, почему женщины страдают? И когда страх, ярость и тоска женщины из-за того, что она живёт на задворках опасного патриархального мира, получили ярлык «безумие» или «психическое расстройство»?

«Сложных» женщин на протяжении всей истории называли психически неполноценными, часто за отказ соответствовать навязанным социальным ролям. «Синдром разгневанной женщины» был расстройством, классифицируемым как «супружеская дезадаптация». Женщин запирали в приютах за то, что они занимались сексом вне брака и болтали с другими женщинами. Так называемые симптомы таких диагнозов, как истерия (от греческого hystera — матка) или эротомания, «лечили» ледяными ваннами, кандалами и пропусканием электротока через головной мозг. Конечно, с тех пор многое изменилось?

Ну, не совсем. Тень истории и сегодня нависает над женщинами. Молодые девушки погибают из-за жестокого принуждения, ограничений и пренебрежения в психиатрических больницах. <...> В Великобритании всё ещё применяют электросудорожную терапию (несмотря на призывы запретить её как нарушающую права человека), причём женщины и пожилые люди намного чаще испытывают её разрушительные последствия. <...> Психиатрический диагноз «предменструальное дисфорическое расстройство» патологизирует гормональные изменения, а диагноз «послеродовая депрессия» может медикализировать понятную для многих женщин реакцию на кардинальные, порой причиняющие боль изменения в теле и в образе жизни.

Окончание