Он не мог понять, когда именно всё изменилось. Когда его мир, такой простой и понятный, вдруг перевернулся с ног на голову.
Раньше всё было предельно ясно.
Девушки улыбались - он отвечал обаятельной ухмылкой. Они шли танцевать в подпольный клуб, где под визг саксофона и грохот ударных их тела сливались в едином ритме. Потом - тёмный переулок, где её губы оставляли следы от вишнёвой помады на его шее, а руки цеплялись за его плечи, будто боясь, что он исчезнет. Утром он всегда просыпался один, в своей квартире, и ничто не ныло в груди.
Так было всегда.
Мэри из аптеки на углу - две недели встреч, пока она не начала говорить о знакомстве с родителями. Джилл, рыжеволосая официантка из кафе «У Мортена» - три страстных вечера, пока она не спросила, почему он никогда не приглашает её к себе. Рита с вокзала, Джоан из прачечной, та безымянная брюнетка с вечеринки у Томми - все они появлялись и исчезали, как тени в подворотне, не оставляя следов.
Он не цеплялся ни за кого. Не позволял никому цепляться за него. Это был негласный договор - одна ночь, может две, никаких вопросов, никаких обещаний.
— Ты просто боишься, что кто-то действительно узнает тебя, — сказал как-то Стив, наблюдая, как Барнс в пятый раз за месяц делает крюк в три квартала, лишь бы не проходить мимо кафе, где работает его последняя «бывшая».
— Я не боюсь, я реалист, — огрызнулся он тогда, закуривая новую сигарету. — Люди приходят и уходят, Стив. Зачем забивать себе голову ерундой?
Но сейчас...
Сейчас он ловил себя на том, что запоминает каждую её глупую шутку. Что специально заходит в цветочный магазин на Бейкер-стрит, даже когда ему ничего не нужно, лишь бы увидеть, как она морщит нос, когда подрезает пионы. Что ревнует к каждому парню, который задерживается у её прилавка дольше положенного, хотя сам ещё месяц назад клялся, что ревность - для неуверенных в себе идиотов.
И самое ужасное - он боялся.
Боялся, что она посмотрит на него и увидит не того обаятельного парня с идеальной улыбкой, а настоящего Барнса - ненадежного, ветренного, того, кто сбегает при первом намёке на чувства. Боялся, что если однажды прикоснётся к ней по-настоящему, то не сможет остановиться - а потом она уйдёт, и ему придётся собирать себя по кусочкам.
— Ты чего замер? — раздался за спиной знакомый голос.
Барнс вздрогнул, словно пойманный на месте преступления, и резко обернулся. Стив стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с тем выражением, которое Барнс ненавидел больше всего - с пониманием.
— Ничего. Просто... задумался, — пробормотал он, отводя взгляд к вывеске аптеки.
— О чём? — Стив приподнял бровь, и Барнс почувствовал, как тепло разливается по щекам.
Он глубоко вдохнул, будто собирался нырнуть в ледяную воду, и выдохнул:
— Я... кажется, влюбился, чувак.
Слова повисли в воздухе между ними, грубые и неловкие, как признание пьяницы в три часа ночи. Барнс тут же пожалел, но было поздно - они уже вырвались наружу, и обратной дороги не было.
Стив замер на секунду, потом медленно ухмыльнулся.
— Ну наконец-то, — протянул он, закидывая руки за голову. — Это та самая девчонка из цветочного, что ли?
Барнс почувствовал, как сердце делает нелепый кульбит в груди.
— Именно она, — прошептал он на выдохе, вспоминая ее улыбку.
• ── • ──── ★ ──── • ── •
Как же я обожаю прописывать Баки до времён Зимнего Солдата...
А чё это отписки полетели 😡
#зарисовка
#marvel