Дождь. Постоянный дождь.
Он стучал по крышам «Кадиллаков», стекал по витринам дорогих магазинов, растворялся в дыму фабричных труб. Город был мокрым и грязным.
Барнс стоял под вывеской борделя, зажигая сигарету. Пламя осветило его лицо — выразительные скулы, тень щетины, холодные глаза, в которых слишком давно не было ничего, кроме усталости. Пальто, тяжелое от воды, висело на его плечах, под которым был темно-серый костюм. Шляпа с опущенными полями скрывала взгляд, но не могла скрыть напряжение в челюсти.
Пять трупов. Пять серебряных монет. Пять пуль между глаз.
Он перебирал в голове детали, все до единой... Но ничего не сходилось.
Первая жертва — Аль Капоне-младший. Найден в своем кабинете, за столом, с пулей в голове и серебряной монетой на левом веке.
Вторая — судья Морроу. В оперном театре, во время второго акта «Травиаты». Выстрел никто не услышал.
Третья — мэр Квинса. В постели. С той же монетой.
Четвертая и пятая — братья Моран, найденные в одном лимузине. Два выстрела. Две монеты.
Ни свидетелей. Ни мотивов. Ни ошибок.
Слишком чисто.
Он сжал кулак. Гнев, холодный и острый, как лезвие, прошелся по нервам. Он ненавидел, когда кто-то играл с ним.
Но больше всего он ненавидел то, что ему придется идти к ней.
Дождь бил в окна «Конкорда». Внутри пахло старым деревом, коньяком и чем-то запретным — как будто само место было грехом, застывшим во времени.
Барнс вошел, сбросил с плеч мокрое пальто. Он был раздражен. Раздражен делом, раздражен городом, раздражен тем, что он увидит ее.
Линэль сидела за своим столиком, куря длинную сигарету в черном мундштуке. Ее темно-красное платье облегало каждую линию тела. Шляпа с вуалью прикрывала глаза, но не скрывала улыбку — медленную, хищную. Ее губы были накрашены яркой бордовой помадой.
— Ну вот и ты, — сказала она. Голос был ласковый. — Я уже думала, ты предпочел бы утонуть в этом ливне, чем увидеть меня.
Он сел напротив, небрежно бросил на стол конверт с деньгами.
— Информация. Сейчас.
Лина рассмеялась — звук был мягким, но в нем звенели лезвия.
— Ох, Джимми, ты же знаешь, мне не нужны твои деньги.
— Тогда что?
Она потянулась через стол. Черная перчатка скользнула по его галстуку, поправила узел.
— Ты.
Он не двинулся. Не отстранился.
Лина провела пальцем по его щеке, потом медленно, слишком медленно, коснулась его губ.
— Не как детектив. Как мужчина.
Он должен был оттолкнуть ее. Должен был встать и уйти. Но он не сделал ни того, ни другого.
И это было хуже, чем любое признание.
Она улыбнулась, зная это.
— Ну что, детектив? — шепнула она. — Ты все еще хочешь свои ответы?
Город за окном стонал под дождем. Где-то в темноте убийца готовился к следующему выстрелу.
А Барнс сидел перед ней, и впервые за долгие годы чувствовал себя не тем, кто задает вопросы, а тем, на кого охотятся.
— Говори.
Лина наклонилась ближе.
— Сначала ты выполняешь мое условие.
Он не отвел взгляд.
— Какое?
Ее губы почти коснулись его уха.
— Целую ночь. Без вопросов. Без пистолета под подушкой. Только ты и я.
Он замер.
И тогда она тихо рассмеялась.
— Ох, Баки… Я же знала, что ты не откажешься.
И самое страшное было в том, что она была права. Он даже и не думал отказываться.
• ── • ──── ★ ──── • ── •
Скорее всего история Детектива Барнса и Линэль ещё не закончена.
Как относитесь к этому жанру?
#зарисовка
#marvel