Трибут стоял у темной стены, держа бокал скорее для вида, чем для дела, и смотрел куда-то в пустоту. Никакой улыбки, да и выглядел он так, будто его притащили сюда против воли.
Бартон, сам не зная за чем, плавно направился к нему. Может быть, дело в его любопытстве. Может быть — давящее чувство и желание «адекватной» компании. Хотя бы на минуту. Ну или может блондину хотелось понять, что происходит в чужой голове. Так или иначе они встретятся на арене, стоит попробовать изучить врага заранее.
— Тяжело быть самым угрюмым человеком в комнате? — Клинт подходит почти вплотную, заставляя «дистрикт-2» поднять взгляд. Голос звучал легко, почти по-дружески, но взгляд выдавал всю усталость и некоторую настороженность к новому собеседнику.
Джеймс же, что судя по виду отвлёкся от чего-то очень важного, окинул Бартона долгим взглядом, а затем скривил губы — то ли вежливый жест, то ли усмешка.
— Мне кажется, я проигрываю в соревновании по самому громкому смеху, — сухо отозвался Баки. Клинт же не услышал в голосе раздражения или враждебности, отчего не сдержал облегченного вздоха.
— Наверни шампанского. Говорят, что помогает с улыбкой, — он опускает взгляд к своему бокалу, снова странно покрутив его. — Хотя сам я не проверял. Вода больше по вкусу.
— Мне тоже, — Джим приподнимает собственный бокал, к губам не подносит. — Ты из одиннадцатого?
— Десятого, — мягко поправил трибут. — Мы почти соседи, если верить карте. Я Клинт. Клинт Бартон.
— Джеймс, — кивок. — Дистрикт называть не буду, тебе, видно, и так известно.
— Верно, — блондин тоже кивает. — Ты, ам... Звезда вечера, знаешь? По крайне мере так шепчут те дамочки. Говорят, ты будешь тем, кто дойдёт до конца.
Баки ничего не ответил. Его взгляд вообще был устремлён куда-то сквозь собеседника, будто мысли были где-то очень далеко. Они были там, где нет места шампанскому или наигранным улыбкам.
— Я здесь не ради этого, — наконец сказал он тихо и качнул головой. — И я не стану обсуждать свою стратегию с первым встречным, даже если он мило улыбается.
Клинт отвёл взгляд, бормоча под нос: «я не про стратегию». Он несколько помрачнел, будто наконец снял с себя ту дурацкую маску. И от этого даже легче стало.
— Я просто хотел... не знаю. Наверное, хотел убедиться, что здесь есть кто-то, кто не пялится на тебя как на кусок мяса. Ты выглядишь так, будто тебя тошнит от этого места, от этих людей. Мне это знакомо.
Взгляд Джеймса чуть прояснился и он вдруг взглянул на Бартона иначе — более внимательно. Глаза были уставшие, с губ ушла та «милая улыбка», а в голосе звучала... уязвимость? Которую собеседник, конечно, очень старался скрыть.
— Тебя тоже тошнит? — спросил Барнс.
— Тошнит, — легко согласился Бартон, встречаясь с холодными голубыми глазами, в которых, кажется, виделось что-то человеческое. — Только, знаешь, я пытаюсь найти "союзников", а ты стоишь в углу и делаешь вид, что тебе плевать. Это круто и загадочно, но на арене ведь не прокатит.
С их губ одновременно сорвался смешок — самый настоящий за весь этот вечер.
— Слушай, Бартон, — он сказал это тише и даже приблизился на полшага, будто не собирался сказать блондину что-то очевидное. — Я не буду притворяться, что мы друзья. Это не так. Мы просто два трибута, которых засунули в одну клетку с ещё двадцатью. И вот тебе мой совет: держись подальше от тех, кто вызывает жалость. Я тебя не жалею, и ты меня не жалей. Это не сработает.
— Я где-то говорил про жалость? — Клинт вскинул бровь и вдруг улыбнулся. — Я просто... знаешь, запоминаю некоторые лица. И твоё тоже запомню. На всякий случай.
Между ними повисла тишина. Пошевелиться первым никто не решался, хотя они оба понимали, что даже этот недолгий разговор может стоить им жизни, если кто-то неправильно поймет их близость.
Post #1820
250
- 🍌 3