Она была наблюдателем. Лучшей из тех, кого создала система Империи. У нее с поразительной лёгкостью получалось вращаться в высших кругах общества и следить за малейшими трещинами в их безупречном облике понимать, когда очередной умник становится не чист на руку. Она читала их не по словам, а по малейшему дрожанию век, по изменению ритма дыхания, по тому, как палец обвивает ножку бокала. Кавия — живой детектор лжи.

А Войд... Войд был её начальником. Архитектором и верхушкой этой паутины слежки. Тем, кто превращал её тонкие наблюдения в сухие отчёты, а отчёты — в приказы о стирании или ликвидации.

Кабинет Инспектора Войда был местом, где сходились нити бесчисленных отчётов, досье и прогнозов. Воздух в помещении пропитан запахом дорогих сигарет и старой бумаги. Именно в это место Кавия позволяет врываться без какого-либо приглашения.

Восседая в его кресле, женщина ощущает себя так, словно занимает своё законное место во всей этой системе. Её бедро давит на папку с грифом «Отчет по поведенческим отклонениям в секторе 7-Г». Поза была небрежной, почти вызывающей: одна нога поджата под себя, другая медленно раскачивалась, острый каблук её сапог едва не задевал высокую стопку непрочитанных докладов, лежащую в ящике на полу.

Проведя кончиками пальцев по поверхности, оставляя на темном дереве небольшую царапину, Кавия поднимает глаза прямо на вход, где стоит высокая фигура.

— Знаешь, Инспектор. — Её голос был медленным, сладким, как патока. — Твой кабинет такой же суровый и холодный, как и ты. Не находишь?

Откинувшись назад и уперевшись об рукоятки кресла, Кавия почти наигранно подмигивает. В полумраке кабинета, освещенная лишь холодным синим светом настольной лампы, она казалась единственным живым, теплым и невероятно красивым пятном. Словно диковинный цветок, случайно выросший посреди бетонной пустоши Альт-сити.

И Войд никогда не признается почему она стала его любимым наблюдателем.

— Тебе стоит научиться стучаться. — Его голос кажется непривычно хриплым.

А Кавия уже даже не смотрит на него, лишь изучает усталым взглядом схемы на столе, портреты и досье подозреваемых. В ее опущенной руке, между пальцев, уже дымится тонкая сигарета, пепел от которой она стряхивает не в пепельницу, а прямиком на идеально чистый, чуть ли не стерильный, пол.

Воздух вокруг нее был густым и сладким, смесь дорогих духов и предвкушения бури. Она была здесь не подчиненной, а загадкой, которую Войд должен был однажды разгадать.


Хотя иногда он считал её наказанием, которое, возможно, заслужил.

— Развлечемся, Войди?