Наконец всё это было закончено.

Эграсселю на мгновение показалось, что жизнь покидает его тело: руки затряслись, всё внутри неприятно сжалось, вынуждая эльфа издать короткий болезненный стон. Выход из заточения ощущался чем-то чужеродным и не правильным и поэтому, стоило печати спасть, как эльф потерял сознание, падая на что-то мягкое.

Сознание возвращается к нему медленно, словно всплывая со дна темного, холодного озера. Под Эграсселем твёрдая, неудобная подстилка, которая после долгого заточения кажется ему лучшей постелью. Голова у эльфа неприятно болит, ощущения отдают в виски, заставляя его смотрщиться от неприятной пульсации. Он пытается сделать жадный вдох, но вместо него выходит странный тихий хрип.

Собственное сердцебиение навязчивое и напоминает Эграсселю неприятный гул в ушах. Ему требуется несколько минут, чтобы прийти в себя и осознать, что вдали слышатся чьи-то голоса, а над ним шебуршит листва. Значит, он уже не в своей темнице.

Эту "тишину" прерывает лишь чье-то дыхание.

С трудом эльф открывает глаза, перед глазами плывут пятна из теней, ведь света в этом мире нет уже давно. Он несколько раз моргает, щурит глаза и удивленно открывает рот.

Прямо перед собой, почти перед самым лицом, он увидел ее.

Сначала это был лишь силуэт на фоне теней: рыжие кудрявые волосы, собранные в незамысловатую прическу, мягкая линия щек, пухлые губы и янтарные глаза. Эграссель снова моргнул, и всё наконец встало на свои места.

Она была прекрасна. Не броской, ослепляющей красотой, а какой-то глубокой, спокойной и… неземной. Ее глаза, сощуренные и полные не то тревоги, не то любопытства, были устремлены прямо на него.

Джоан не отводит от него взгляда, лишь тянет руку и касается его лба, проверяя температуру.

— Как чувствуешь себя, симпапусик? Головка не болит? — Её голос не сразу доносится до ушей Эграсселя. — Не делай резких движений, сначала мне нужно оценить твое состояние, красотка.

Эграссель пытается приподняться на локтях, но Джоан сразу же останавливает его и недовольно цокает языком, явно не одобряя такую выходку. Легкая женская рука касается чужого плеча и прижимает обратно к земле.

— Я сказала, что сначала мне нужно оценить твое состояние. Мне казалось, что раз твои уши больше, чем у Лололошки, то ты точно хорошо меня услышишь. Или ты всё еще контужен?

— Я... — Эграссель не сразу находит слова, переводя свой взгляд ниже. Что же... На пару, секунд он задумывается над тем, что, кажется, понимает почему в момент падения было так мягко. — Что с Отцом? Где мы?

Ее губы тронула едва заметная, обнадеживающая улыбка.

— Ты в безопасности, — коротко и непривычно просто произносит Джоан, и ее пальцы, все еще лежавшие на его плече, слегка сжимаются в успокаивающем жесте. — Лучше скажи мне, Эграссель, падать на женщин – твоя изюминка?

Опешив от такого вопроса, Эграссель не замечает, как его щёки предательски краснеют, а уши дергаются под ее довольную улыбку.

— Можешь не отвечать, красавчик. У тебя всё на лице написано.