Директор Организации был для Лололошки главной загадкой. Ему давно хотелось узнать у кого же хватило не только ресурсов, но и умственных способностей создать нечто подобное, своими руками влхдвигнуть место, которое не подчиняется законам времени. Едва ли подобное доступно каждому! Это должен быть кто-то особенный и достаточно способный.

Но кто?

В голове Лололошки ворох мыслей: он даже предположить не может кто мог бы занимать столь высокую должность, верша руками сотрудников судьбы веток.

— Аге-е-ент Лололошка. — Тянет Луиза, сощурившись. — Вы меня что ли совсем не слушаете? Негоже заставлять руководство ждать. Разве вы не слышали о рабочей этике?

— Я... Я слушаю, да. — Стушевавшись, Лололошка возвращается из своих мыслей в реальность, посмотрев на женщину. Он ее побаивается: уж слишком много власти та имеет, знает куда давить. — Конечно, Луиза... Нельзя заставлять руководство ждать.

Почему-то мироходец уверен, что получит или выговор, или очередное противоречивое задание, которое заставит его усомниться в собственных моральных принципах: ничего другого от Организации он не получал за всё время работы.

Когда они идут по вагону, Лололошке кажется, что это занимает слишком много времени: разве у директоров не один вагон? Или это иллюзия и на самом деле они с Малецки видели специально подготовленное представление?

— Не забудьте постучаться, агент Лололошка. Директор не любит, когда к нему входят без стука. — Голос Луизы вновь вырывает его из мыслей. Они остановились у большой белоснежной двери, выглядещей уж слишком чужеродно в этом поезде. Кто будет там много внимания уделять подобной мелочи?

— Спасибо, Луиза. — Тихо отвечает мироходец, дожидаясь, пока женщина уйдет. Ему требуется еще несколько секунд прежде, чем наконец сделать шаг вперед и постучать в дверь, услышав короткое "входите".

И почему голос кажется таким знакомым?

— Вы... Хотели меня видеть, господин директор? — Тихо спрашивает Лололошка, желая хлопнуть себя по лбу от подобного обращения. Он проходит во внутрь просторного кабинета и тут же удивлённо выгибает брови, ведь атмосфера вокруг кажется ему до боли знакомой. По сравнению с Синклитом, многие места которого выглядят до ужаса стерильно, это место кажется полным жизни.

Ответа не следует, но прекрасно видно, как толкие пальцы стучат по ручке кресла: директор сидит спиной к Лололошке и у того не получается разглядеть его.

— Разве красиво стоять на пороге, Лололошка из Глассгарфа? — Произносит фигура в кресле.

Время в Синклите и без того не движется, но у мироходца возникает чувство, словно то замирает на несколько мгновений. Пульс учащается, а руки ощутимо дрожат: голос, этот приятный голос, который мог принадлежать только одному существу во всей мультивселенной.

— Чего же ты так официально? — Произносит Эграссель, разворачиваясь в кресле и закидывая ногу на ногу. Он поправляет жилет от своего костюма, сделанного на привычный эльфийский манер: брюки, жилет, рубашка и накидка поверх, доходящая до бедер. Светлые волосы собраны в небольшой хвост.

— Я... Но ты... Как ты!? Ты ведь умер... Я... Я... Своими же руками... — Бубнит Лололошка, не сводя взгляд с лица эльфа. Для мертвеца Эграссель слишком светло улыбается: ну прямо солнце, которого Архей лишился на века. — Мне... Мне так стыдно...

— Ло... — Голос Эграсселя звучит так мягко, успокаивающе, словно обволакивая со всех сторон. Эльф поднимается со своего кресла и делает несколько шагов к мироходцу, чтобы провести рукой по каштановым кудрям. — Я ведь сам попросил тебя об этом, верно? Здесь нет твоей вины, Лололошка. Боюсь, есть вещи, которых мы не можем избежать при любом исходе.

— Но как ты?

— Даже в предопределеных вещах могут найтись исключения из правил. — Эграссель смешок издаст – слишком непривычный для него – и руку с кудрей уберет. — Как тебе Синклит, Лололошка? Нравится здесь? Ох, я так переживал, что он не будет соответствовать твоим ожиданиям.

И, не дожидаясь ответа, Эграссель говорить продолжает под удивленный взгляд Лололошки.