Границы

Мною попеременно овладевали то дух Ренессанса, то гремучая Древность: скрестившись, они бросали разум то ближе к человеку, то — в необъятность досократики, в глубь внелюдского, одичалого, масляно-вязкого природного. Я не чувствовал себя прикреплённым к телу — это непременно была лишь оболочка, которую просто не хватало сил порвать и выбраться из неё, как чересчур крупному младенцу. Какая разница, что миру больно? Зато я жив и свободен.

Очень страшно быть человеком, которому неинтересна собственная человечность, но любопытна чужая — обычный объект исследования. А может, и своя так же любопытна.

Так же.

Человек представлялся мне чем-то вроде постзамысла: идеальный, уверенный, но невписанный. Его силуэт не расплывался в многозначности — он един, как алмаз или гранит посреди оголенной земли, и так же вырвиглазен.

Мы привыкли проводить чёрную, острую грань между религиозным фанатизмом и безбожием. Однако что делать рождённым без неё? Что делать людям безграничным, или, как говорят в народе, безморальным? Не аморальным: это совершенно разные вещи в русском языке. Приставка «без-» здесь как будто снимает саму возможность говорить о наличии или отсутствии нормы в научных, формальных категориях. Схоже с богоборчеством Лермонтова или Байрона, вот только одно дело — бороться с признанным, другое — выгрызать неизвестное, изживать бессмертное по факту несуществования. Во мне никогда не существовало границ, но я всеми силами пытался их уничтожить — они были моим Демиургом¹, идол которого я с трепетом стремился низвергнуть.

Додревнее вольнолюбие, точнее, его отголосок приклеилось к душе пятном белого (вероятно, плесени), которое быстро расползалось. В каждом веке я находил других опятненных, но ни разу — признаний в этом. Но все равно теплился у их подолов, целовал старые руки и окрапливал их водой из чаши. В том не было противоречий — свобода их не знает.

Но никого из них я не любил. Да и не почитал.

Слиться с миром, с другими, мне было противно — в чем смысл тогда рождения? Но и человеком я себя не считал. "Человек" – что-то недостижимое для пыли, что-то ужасающее для духа. А я был между.

─────────
¹ Демиург в первую очередь в гностическом смысле.

Это моя небольшая попытка воссоздать художественную эссеистику в том виде, в котором я ее вижу. Здесь мало объективности, но много образности и выражения.

#Художественная_эссеистика@linariab