СТРУКТУРА (Однажды в сценарии #002)
Привет. Я - Леди Структура. Когда я появляюсь на проекте, сразу становится ясно, кто-то держит форму. Я не кричу. Не размахиваю схемами. Я просто встаю на место - и всё либо начинает выстраиваться, либо рушится. Третьего не дано.
Сценаристы добиваются моего внимания. У них уже всё есть: сцены написаны, диалоги блестят, герои дышат. Но история ведёт себя, как вечеринка без плейлиста: шум, смех, тосты - но никто не танцует. И тогда они звонят мне. И плачут в трубку: «Я не могу без тебя...»
Эти наивные ранимые девственники. Они боятся меня. Думают, что я строга. Что я «убиваю свободу». Смешно. Свободу убивает хаос. А я - даю ей форму. Я исполняю их самые безумные фантазии.
Иногда они просят меня одеться необычно. О, у меня богатый гардероб! Есть платье без трёх актов. Есть наряды с паузами, флэшбеками и параллельными линиями. Помню, Кристофер Нолан долго за мной ухаживал. Он прошептал: «Я хочу наоборот. Разденься. Но в обратном порядке.» И я снимала с себя сцену за сценой. История шла вспять. Память - жар моего тела. «Помни», Крис, эту ночь...
А «Бешеные псы»? Они лаяли во дворе, Квентин подошёл ко мне и рявкнул: «Давай без ограбления». Я: «Что? Совсем?» Он: «Совсем!». И я надела рваное платье. Ассиметричное. В пятнах крови. История началась после главного события. Швы наружу. Сцены - вразнобой. Он был в восторге.
С Квентином мы любим эксперименты. В «Криминальном чтиве» он стонал: «Можно платье без начала и конца?» Я выбрала наряд, который можно надеть с любой стороны. Истории переплелись, умерли, воскресли - и зритель вышел из зала с ощущением, будто побывал на крутейшей вечеринке.
В «Осторожно, двери закрываются» я была в платье с двумя разрезами. Один шаг - и ты видишь одну ногу. Другой - и совсем другую. То же тело, та же линия плеч, но - разная судьба. Всё зависит от секунды.
В «Расемоне» на мне - прозрачные слои. Ох уж эти японцы... Каждый персонаж видит меня по-своему. Кто-то - скромной. Кто-то - вызывающей. Кто-то - лживой. Истина почти обнажена. Но каждый раз - по-разному. И зритель... заводится.
Мне говорят: Так нельзя. Вы всех путаете. Но Алехандро Иньярриту согласен со мной: зритель - не дурак. Алехандро попросил: «Надень что-то лёгкое. Весом в «21 грамм». Я надела. Платье почти невидимое. Но если присмотреться - оно сшито из обрывков. Рукав на спине. Подол на шее. Разрез - на груди. Швы - наружу. В «21 грамме» я перекроила платье, которое мне дал Иньяритту, и знаете, он сделал на моем образе имя...
С Полом Томасом Андерсоном всё было просто. В «Магнолии» моё платье - из тонких лент. Каждая - отдельная история, отдельная кожа. Нет «главного» лоскута. Все важны. Десятки героев.
С Мишелем Гондри я была тиха. Он работал со мной почти десять лет. «Вечное сияние чистого разума» сочинялось под простынями его памяти. Сцены стирались, исчезали, ломались, как имена бывших, которых больше нельзя произносить. Я позволяла пространствам схлопываться. Предметам - исчезать. Лицам - терять черты. Но чувство оставалось. Здесь я была почти телесной. Такой, которую не показывают, но помнят кожей.
А Ларс фон Триер сделал то, на что не каждый решится. Он сорвал с меня нижнее белье - декорации. Оставил только линии на полу. И человеческую жестокость. Он заставил меня голодать. Сквозь мою кожу зритель увидел скелет. Увидел, как я устроена. И тогда я поняла: моя нагота в «Догвилле» - тоже форма. Просто - другая...
Мой мальчик, запомни: Необычная структура - это не «сломать». Это - выбрать платье. Я кокетлива? Да. Капризна? Возможно. Но поверь - я богиня. Цени меня, если хочешь прославиться!