Как я уже рассказывал, сейчас наш небольшой коллектив занимается подготовкой громадного (60+ листов с комментариями) тома переписки Мих. Лифшица и Г.М. Фридлендера.
Переписка эта длилась почти полвека, а потому не удивительно, что она наполнена самыми разными сюжетами – длинными (например, проблема Достоевского), покороче (скажем, перевод «Эстетики» Лукача на русский язык) и совсем короткими (вроде истории с исключением Я. Эльсберга из Союза писателей).
Есть там и небольшой, но очень интересный эпизод, связанный с обсуждением статьи Лифшица в «Литературной газете» об «Эстетике» Николая Гартмана, которая тогда как раз вышла на русском языке — «Лабиринт эстетического модернизма».
Завершая эту статью, Мих. Лифшиц писал:
«Пробраться сквозь лабиринт ходячих представлений философского и эстетического модернизма, чтобы понять действительный смысл книги Гартмана не легко. Переводить такие книги нужно годы. Но стоит ли это труда? Пожалуй нет. Вспомните слова Ленина в последней главе "Материализма и эмпириокритицизма". Буржуазные ученые могут дать ценные специальные исследования, богатые фактическим материалом, но в общих вопросах теории им верить нельзя. Книга Гартмана представляет собой чисто умозрительную теорию. Фактов в ней мало, сведения не всегда достоверны. Автор, например, всерьез считает Аполлона Бельведерского (римскую копию с оригинала предэллинистической эпохи) произведением греческой скульптуры эпохи расцвета. Что же касается теоретических выводов его "Эстетики", то специалисты с большей пользой для себя могут познакомиться с ними в оригинале. Ведь изучение иностранных языков вполне доступно человеку средних способностей, если он не лодырь. А содержание специалистов, рассуждающих в духе г-жи Простаковой (зачем дворянину знать географию, если существуют извозчики?) обходится слишком дорого».
04.06.1959, познакомившись с текстом статьи, Г. Фридлендер замечает в письме:
«Статья Ваша о Н. Гартмане мне очень понравилась, но насчет переводов я с Вами не вполне согласен — по-моему переводить надо все — и не "для служебного пользования". Боюсь, что в этом Вы меня не переубедите».
На что 06.06.1959 Мих. Лифшиц отвечает:
«Что касается того, что издавать нужно "всё", как Вы пишете, то это, извините, обыкновенная интеллигентская блажь, кот. я и здесь слышал и которой Вы заразились от своих коллег […].
Что значит "всё" издавать? Посмотрел бы я на Вас, как бы Вы стали всё издавать. А если выбор необходим, то по какому принципу? Нужно издавать книги, насыщенные фактами и сведениями. Их как раз не издают. Если же иногда не вредно издать что-нибудь для широкого «служебного пользования», то не такую ерунду (к тому же черновой набросок, не законченный автором), а что-нибудь поострее — вроде изданных в 1957 г. откровений генерала Мантойфеля — и не с таким предисловием. Во всяком случае, издание книг специально для сволочей и лодырей, старшего поколения и растущих, нужно прекратить. Но я, собственно, и не сказал этого по отнош. к Гартману. Я только задел трепачей-лодырей и всю эту систему. Протрите-ка глазки!»
Спустя три месяца, эта тема вновь возникает в письме Фридлендера от 18.09.[1959]:
«P.S. Бурсов необычайно хвалил мне "Эстетику" Гартмана как тонкую и умную книгу (?!). Я постараюсь в ближайшее время ее достать и прочесть».
И вот 23.09.1959, отвечая, Лифшиц подводит итог:
«Не слушайте Бурсова. Книга Гартмана — пошлая ерунда, не имевшая успеха даже за рубежом. Разумеется, нашему запущенному, дремучему эстетическому сознанию она должна казаться заманчивой. Завтра они скажут и не такое. Дай только им "свободу". Впрочем, и винить их нельзя — чтобы сохранить умственное здравие и крепкую марксистскую традицию в таком перекрёстном огне, нужно иметь железный череп».
Если не ошибаюсь, в подготовке перевода «Эстетики» Гартмана на русский язык активно участвовал Мераб Мамардашвили, о котором в архиве Мих. Лифшица тоже сохранились очень интересные материалы.