Моя соседка Анна Владимировна жила этажом выше, и я постоянно просыпалась под её топот и скрип пола. Часов так в пять утра она начинала свой забег на короткие дистанции внутри спальни. Я бы многое отдала, чтобы узнать, что можно делать часами в одной отдельно взятой спальне. Ну кровать застелила, ну шторы раздвинула, ну вещи. поперекладывала слева направо и обратно справа налево, и всё это на бегу. На этом моя фантазия сдулась. А Анна Владимировна нет.

Эта резвая женщина преподавала в школе математику, в том числе и моей сестре. При всей своей странности, преподаватель она была сильный. Как в ней уживались эти субличности — непонятно. Добрые детишечки постоянно над ней потешались и обзывали, но только за глаза. Открыто смеяться побаивались.

Сестра рассказывала: однажды Анна Владимировна неожиданно пришла в школу в новом синем сарафане. Таком, который надевается поверх пуловера. Неожиданно, потому что предыдущий сарафан она носила много лет не снимая, возможно, и спала в нём.

Так вот. Сарафан был украшен кармашками с лацканами, на каждом по две пуговицы. На другой день одна пуговица оторвалась. На следующий — вторая, потом третья. В конце концов осталась одна пуговица, с тех пор Анна Владимировна так и ходила с единственной пуговицей. Все нестерпением ждали, когда она тоже оторвётся, но это была пуговица-крепыш.

Предмет свой эта учительница уважала и сильно возмущалась, что кто-то позволяет себе нерадиво относиться к его изучению. Каждый день повторялась одна и та же сцена:

— Теорему Пифагора скажет нам Петя Иванов.

Петя обречённо вставал, тоскливо смотрел в пол и молчал. И тогда математичка громко втягивала в себя воздух с длинным приглушённым звуком «Иииииии!», качала головой из стороны в сторону и нараспев стыдила:

— Это ты, Петя Иванов, не знаешь теорему Пифагора!

Потом поднимала следующего ученика, и всё повторялось, только уже с другим именем и фамилией. Иногда полкласса истуканов стояли, потупившись, с горящими ушами.
Такой вот ритуал.

Как-то раз эта не в меру активная женщина внезапно пришла к нам домой. Бабушка тогда уже не вставала с кровати после ампутации ноги. И вот Анна Владимировна нарисовалась у нас на пороге, да не одна, а с оравой школьников. Сразу объявила, что привела тимуровцев, которые прямо сейчас берут шефство над моей бабушкой, потому что я её не кормлю и не ухаживаю за ней. А ребята будут. С чего вдруг ей пришла такая оригинальная мысль, неизвестно. Может, она тайно просверлила дырку в своём полу, чтобы подглядывать за нами. Впрочем, тогда она бы знала, что бабушка не голодает и не обделена вниманием.

В общем, я, чёрствая и грубая женщина, указала учительнице и детям на дверь. Зря, конечно, может, школьники мечтали потренироваться утки выносить.

С тех пор соседка, встречаясь со мной в подъезде, недовольно зыркала косоватым глазом и здоровалась сквозь зубы.

Но спустя много лет Анне Владимировне удалось ещё раз меня удивить. Я нечасто приезжала из Москвы в свою заброшенную квартирку в Беларуси, и эта соседка долгое время мне не попадалась. О её существовании напоминал только скрип пола ранним утром. Но однажды мы с ней встретились на лестничной площадке между этажами. И вдруг она остановилась и внезапно просияла:

— Ой, Лена, это ты! Ну как ты, всё у тебя хорошо? Надолго приехала?

Я даже опешила, не ожидала, что она умеет улыбаться, а тем более, мне.

Вот такая соседка. Хорошая женщина, как оказалось, ихихихи.

#мем_уары