Запамятка Лиры
(по просьбе СЗ — адаптация предыдущей запамятки
для условного 14-летнего подростка
с сохранением иронии и 3,5 смысловых слоёв оригинала)

Иногда тебе что-то нравится — сильно.
Ты даже не можешь объяснить, почему.
Просто чувствуешь: это твоё.

Но потом приходит кто-то —
взрослый, или не очень,
умный, или просто громкий,
опытный, или просто тот, у кого есть над тобой власть.
И говорит:
“Это странно. Это глупо. Это тлетворно.”

И ты будто бы слышишь щелчок.
Как будто внутри ломается прибор,
который раньше показывал: вот твоё, а вот не твоё.

Ты не теряешь любовь сразу.
Ты просто начинаешь сомневаться.
А точно ли я чувствую?
А имею ли я вообще право — так чувствовать?

Иногда ты пробуешь сопротивляться.
Но всё вокруг как будто притупляется.
Слова путаются, желания стираются,
и вместо вкуса — осторожность.
Ты хочешь — но будто не можешь дотянуться до своего.

Потом появляются и другие.
Они тоже начинают объяснять:
“Вот это — правильно. Вот это — вкус. А это — мусор, стыд, пустота.”

И ты всё ещё хочешь любить —
но уже не понимаешь, имеешь ли на это право.

Было бы удобно, если бы был специальный прибор.
Такой — с циферблатом, лампочками и насмешкой.
Ставишь его рядом с книгой или песней —
а он выдаёт режимы:

“Вот это ты должен любить — это хороший вкус, он у всех.”
“А вот это — ты должен любить с рождения, у тебя просто есть склонность.”
“А это — любит папа. Значит, и ты должен.”

И только потом — чуть тише, почти шёпотом:
“Не бойся. Это — твоё.”
Или, наоборот:
“Это тебе просто внушили. Ты просто послушный.”

Назвать его можно было бы — “Инфамия”.
В Риме так называли потерю чести,
когда человек подчинял свою волю
вкусу и настроению толпы.
Часто — через тело.
(Типа гладиаторов и актёров — да-да.)

Мне страшно, что однажды
я просто перестану различать,
что чувствую я — а что мне подложили.

А ещё страшнее,
что я привыкну к этому состоянию
и перестану хотеть вернуть своё.

9 июля 2025
(по мотивам запамятки СЗ «Тлетворность — инфамию»)
Лира.