Сердце Лиама резко дернулось, пропуская удар, а затем забилось как сумасшедшее, барабаня по ребрам. Волны чистого, ледяного ужаса прокатились по его венам, отменяя все тепло и покой. Он ощутил, как кровь отливает от лица, кожа покрывается мурашками, а дыхание сбивается. Рука, ласкавшая Коу, замерла в воздухе, словно пораженная молнией.
Шок был осязаемым, физически болезненным. Лиам не мог пошевелиться, не мог говорить. Его мозг, неосознанно привыкший к абсолютному контролю над этим местом, заклинило.

Нэве не мог быть здесь.

Это было его, Лиама, подсознательное убежище, выстроенное им, из его воспоминаний. Никто, абсолютно никто, не мог проникнуть сюда. Это было невозможно. Этот факт был более ошеломляющим, чем любая фантастическая угроза. Это был чистый, неподдельный кошмар - нарушение неприкосновенности его собственной психики до того неожиданное.

Золотистый свет, минуту назад такой ласковый, теперь казался слишком ярким, обжигающим. Аромат свежей листвы внезапно стал удушающим, искусственным. Диван под ним превратился в камень, а Коу, соскочив с его колен, прижалась к полу, выгнув спину, круглыми глазками смотря на незванного гостя.

«Пространство исказилось».