Боги жаждут жертву.

Слова въедались в сознание Лиама, переплетаясь с теми видениями, что он узрел в кошмарах. Все вокруг затаились, спрятались в норах, желая сохранить свою скоротечную жизнь. Как глупо... Всё, чем она сопровождается - горячая кровь, дышащие легкие, бьющееся сердце; у тех, кто находится на этом острове - последнего уже не осталось, лишь инстинкты, гонимые страхом. Чувство, очерняющее рассудок, искажающее реальность, животное желание выжить... Да, нет ничего хуже, определённо.
Душа всегда стоит на лестнице вечного духовного просветления. Она состоит из множества пересекающихся спералей, которые, сплетаясь в разных измерениях, образуют сферу, удостоенную влиться в совершенную небесную гармонию. Смерть - и после нее еще один цикл сансары для душ не весьма просветлённых; Нэве не ждет подобное. Освобождение от её оков, новое тело, просветленный разум... Там, глядишь, до настоящей «нирваны» недалеко, идеальная смерть, больше и нечего желать.

Шаг за шагом, он крался к «жертве». Мягкая почва глушила звуки шагов, но сердце, казалось, стучало громче. Оно колотилось, грохотало в груди, отдавая звоном в висках до того сильным, что заглушало мысли. Богини, кристалл, наскальные рисунки, жертвоприношение, погружение к руинам - всё смешалось в одну отвратительную, липкую кашу. Боги жаждут жертву.
Нет, он не позволит. Он не позволит никому подкрасться.
Он должен быть первым.

Мощный толчок пришелся четко в спину, сбивая с ног и без того ослабленное от побоев тело. Нэве, рухнув на землю с каким-то неестественным шиком, почти мгновенно перекатился, уворачиваясь от удара. Грубый удар локтем приходится Лиаму куда-то в грудь, отталкивая лишь на мгновение.
УБЕЙ.
Тело Лиама мгновенно напряглось, как пружина; он заваливается на Янагисаву, используя огромное преимущество в росте, не давая и шанса. Словно дикого зверя, Рао насильно переворачивает Нэве на живот, пока тот, пытаясь выбраться из захвата, лягался ногами, стараясь оттолкнуть. От каждого удара Лиам лишь сильнее сжимал челюсти до болезненной отдачи, в его голове не было ни жалости, ни сомнений - убить. Принести жертву. Пожертвовать одним, чтобы спасти всех - самый разумный способ выжить. Крепко прижимая оппонента грудью к земле, Рао заломал чужую руку за спину, а затем и вторую, которая, кажется, сломалась вновь - противный, животный хруст раздался где-то в области плеча. Без разницы, главное, что притих.
Он умело перехватил чужие запястья, удерживая их одной рукой. Теперь... Теперь нужно... Он лихорадочно провел рукой по карману, выцепляя от туда дар божий - охотничий нож. Он перехватывает его, берет по удобнее, заносит острие к светлой шее - дело с концом...

Свет отблескнул в лезвии ножа, и сквозь пелену безумия прорвалось что-то такое же острое, как эта сталь. Нэве... Его плечи слабо содрогались под весом Рао. Боги жаждут... Что? Что он делает?
Поток холодного, леденящего ужаса пробежался по позвоночнику, от макушки до пят. Рука, сжимавшая запястья Нэве, внезапно ослабла, а мозг, только что кипевший от паранойи, прояснился так же стремительно, как и при взаимодействии с ледником.

Он едва не… Что я делаю?
Господи, что я только что сделал?