«Этого не может быть! Никаких причин, ничего... Я же видел! Не могло показаться, не могло... Большое судно стремилось прямо к нам, оно же не могло исчезнуть? Мне кажется?...»

«Успокойся. Да, показалось. Они не видели. Ты - весь день под солнцем, чего еще ожидал?. Сбежал, как маленький ребенок, стыдно-то как... Выглядел для них, наверняка, как идио–...
Что это?»

на ваших тарелках УЖЕ есть свежее, а главное готовое МЯСО.

«Что же это за грех, если цена ему - сама жизнь? Если мои боги, которым я молюсь каждый рассвет, хотят, чтобы я выжил, разве они не поймут? Разве не простят эту вынужденную жертву? Если я умру здесь, я не смогу... Не смогу существовать. Винай. Винай. ВИНАЙ. Винай. Не причинять вреда. НЕ СОВЕРШАТЬ ЗЛА. Ахимса. Не есть ПЛОТЬ. Любая форма жизни должна ЖИТЬ».

«R Д0ЛЖEH ЖNТb».

Лиам протягивает руку. Медленно, нерасторопно, будто есть время передумать.
Кусок еле теплый, мерзотно текстурный, от него еще исходит запах дыма - дикий кабан, вероятно? Грубое, странной формы, тёмное. Запах проникает глубоко в легкие, обволакивая, дразня, одновременно отталкивая и притягивая.
Пальцы касаются теплой, слегка жирной поверхности. Мгновенно возникает желание отдернуть руку, словно прикоснулся к чему-то запретному, оскверняющему. Голод прижимает ладонь к плоти, удерживает. Глубокий, рваный вдох, запах становится острее. Не есть грязными руками, не осквернять рот нечистым.
Зубы с трудом впиваются в жесткие волокна. На языке - незнакомый, резкий вкус, заставляющий подавиться, сжаться от отвращения. Каждый кусок ощущается чужеродным, тяжелым. Тело противится.