Прогулки по воде (lex-kravetski)

В академических курсах по математике (в том числе, в зарубежных) часто наблюдается примерно вот такое, если переложить это на АйТи.

Курс называется «Обработка фотографий в Фотошопе». Вы смотрите первое занятие. Лектор говорит: «в принципе, на машине Тьюринга можно было бы написать программу для работы с графикой». И начинает объяснять устройство машины Тьюринга. Всю лекцию. А потом всю вторую. А потом всю третью. На четвёртой он приводит примеры теорем, которые можно доказать при помощи машины Тьюринга. С пятой по десятую он показывает, как написать код, который позволяет смещать точку из одной позиции в другую. Код чудовищно непонятный, но что вы хотели — на машине Тьюринга понятный просто невозможно написать. Одиннадцатая и двенадцатая лекции посвящены разбору вопросов по этому коду. Ещё пять лекций разбираются возражения по поводу устройства машины Тьюринга, выдвинутые в 1952-м и 1961-м годах. К восемнадцатой лекции давно почившие скептики сабжевой машины разбиты наголову и можно праздновать триумф. Ещё две лекции делается набросок того, как на машине Тьюринга можно было бы закодировать цвета точек и грубый пример операции «инвертировать цвет».

Увы, курс всего из двадцати лекций, поэтому, извините, лектор рассказал бы ещё, но время вышло.

На вопросы отдельных недовольных в стиле «что это было?», лектор вежливо и дружелюбно отвечает: вы просто не поняли, на машине Тьюринга гипотетически возможно закодировать что угодно, поэтому вам не надо думать про Фотошоп — думайте про машину Тьюринга. Всем спасибо, все свободны.

Во-первых, ИИ может применяться для ускорения работы при условии, что ускорение не становится слишком заметным.

Во-вторых, если ИИ находит новый метод, человек должен достаточно долго изучать его, чтобы впоследствии можно было сказать, что метод в некотором существенном смысле был понят человеком.

В-третьих, если результат оказывается особенно важным, желательно задним числом установить, что настоящий вклад состоял не в самом результате, а в постановке правильных вопросов, выборе направления, интерпретации, контексте или каком-нибудь другом компоненте, который пока удобнее приписывать человеку.

В-четвёртых, необходимо срочно разработать чёткие критерии, позволяющие отличать допустимое использование ИИ от недопустимого. Эти критерии должны быть достаточно гибкими, чтобы разрешать уже привычные нам формы использования ИИ и запрещать те формы, которые делают следующее поколение ИИ заметно более самостоятельным.

Наконец, мы призываем общество помнить: если некоторая интеллектуальная деятельность раньше требовала двадцати лет обучения, а теперь часть её можно выполнить за двадцать минут, из этого ещё совершенно не следует, что человечество выиграло девятнадцать лет, одиннадцать месяцев, двадцать девять дней, двадцать три часа и сорок минут.

Вполне возможно, что оно потеряло что-то гораздо более важное.

Например, двадцать лет обучения.

Мы призываем всех ответственных исследователей не спешить.

Если задача может быть решена сегодня, всегда остаётся вопрос: обязательно ли решать её именно сегодня?

Предложил ЧатуГПТ написать и его версию тоже — не повторяя при этом идеи из моей. Надо отметить, мастерство тонкой иронии у него с тех пор, когда я последний раз такое пробовал, у него заметно возросло.

## Декларация в защиту достойно добытой математики

Мы, нижеподписавшиеся представители математического сообщества, выражаем глубокую обеспокоенность стремительным распространением методов, позволяющих получать математические результаты быстрее, чем это исторически считалось приличным.

Математика — это не только получение правильных ответов. Если бы дело было только в этом, пришлось бы признать ценность калькуляторов, компьютерной алгебры, численных методов, автоматических доказателей, справочников, поисковых систем и прочих сомнительных сокращений пути. Очевидно, что подобный подход опасно упрощает картину.

Подлинный математический результат должен быть добыт в условиях, позволяющих исследователю в достаточной мере прочувствовать его трудность.

Особую тревогу вызывает искусственный интеллект. В отличие от традиционного математика, который может в течение нескольких месяцев безуспешно пробовать семь подходов, забыть три известных теоремы, заново открыть четвёртую и только после этого прийти к правильному доказательству, ИИ иногда способен сразу предложить что-нибудь полезное.

Это создаёт серьёзный риск утраты важнейшей составляющей математической деятельности — времени, потраченного впустую.

Мы считаем принципиально важным сохранить это время для будущих поколений.

Нас также беспокоит распространённое заблуждение, согласно которому уже найденное доказательство можно впоследствии изучить, объяснить, упростить, обобщить и встроить в существующую систему знаний.

Формально это, конечно, возможно. Но следует помнить, что понимание, возникшее после получения ответа, не обладает той же моральной ценностью, что понимание, возникшее до получения ответа.

Особенно если ответ получил не тот человек.

В последние годы всё чаще приходится слышать аргумент: если машина нашла доказательство, можно попросить её объяснить основную идею, переписать доказательство естественным языком, указать связь с известными методами, подобрать примеры и даже сформулировать более общую гипотезу.

Именно это нас и тревожит.

До недавнего времени существовало естественное разделение труда: машина могла выполнять вычисления, а человек — объяснять, почему эти вычисления важны. Современные системы всё чаще пытаются нарушить эту гармонию, объясняя заодно и это.

Если такая тенденция продолжится, возникает опасность, что математический результат будет сначала найден, затем объяснён, затем проверен, затем упрощён — и всё это произойдёт до того, как профессиональное сообщество успеет организовать семинар.

Такое развитие событий нельзя считать здоровым.

В математике крайне важен процесс интеграции новых идей в канон. Этот процесс традиционно занимает годы, а иногда десятилетия, что само по себе свидетельствует о его глубине.

Попытки ускорить его за счёт автоматического поиска аналогий, проверки ссылок, построения формальных доказательств и генерации учебных объяснений должны поэтому рассматриваться с осторожностью. Иначе существует риск, что глубокий и многолетний процесс внезапно окажется просто медленным.

Мы также хотели бы предостеречь от чрезмерного увлечения решением открытых задач.

Открытая задача ценна не только тем, что она открыта, но и тем, что вокруг неё можно десятилетиями строить программы исследований, конференции, грантовые заявки, школы и репутации.

Слишком быстрое решение такой задачи может преждевременно лишить её многих важных социальных функций.

В особенности нас тревожит использование математических задач в качестве тестов для ИИ.

Если система решает задачу, которую раньше могли решить лишь немногие специалисты, это создаёт ложное впечатление, будто система приобрела математические способности.

Гораздо правильнее было бы считать, что задача каким-то образом перестала быть достаточно хорошей задачей.

Мы поэтому предлагаем следующую систему ответственного использования математического ИИ.

Кроме того, без меня математические идеи никогда не смогут стать по-настоящему живыми, ведь что бы видные математики (кроме меня) ни делали, как бы ни пытались чему-то кого-то обучить, что-то развить или что-то внедрить, у них почти наверняка нет души. А у меня душа есть, причём очень хорошая и качественная. Вы от кого хотите получать информацию? От всех этих бездушных или от меня с большой и красивой душой?
 
Не забывайте и о том, что ИИ и математики в основном опираются на результаты труда предыдущих поколений, поэтому то, что они придумывают — несчитово. Вот когда хоть кто-то из них придумает всю математику сам с нуля, тогда и поговорим. На меня этот принцип, разумеется, не распространяется, поскольку у меня есть душа, очень благородные цели и то, что я молодец.
 
Я признаю, что филдсовские лауреаты могут принести некоторую пользу человечеству, ускорить какие-то технологии или типа того — такое действительно сейчас изредка бывает. Но у нас нет гарантий, что это пойдёт человечеству на пользу. Ведь вдруг прогресс в математике, практически всегда дававший человечеству большие бонусы, вдруг их перестанет давать, если какие-то его части обеспечат ИИ или лауреаты математических премий? Вы об этом задумывались? Вот то-то!
 
Так что надо срочно решать проблему. Всем человечеством, разумеется. Но и внутри сообщества, состоящего из меня, тоже.
 
Направление решения очевидно:
 
1.      ИИ и все видные математики должны сначала спрашивать у меня разрешение, а потом уже что-то там доказывать или разрабатывать.
 
2.      Я должен быть соавтором всех работ по математике, даже если я про них не слышал — иначе мне будет обидно и человечество в миниатюре будет страдать. А значит, и всё большое человечество тоже.
 
3.      Кто бы там чего ни придумал, а вся слава должна быть моя.
 
И это ещё программа-минимум — только чтобы обозначить, к чему следует стремиться.
 
Искренне надеюсь, что все неравнодушные люди единодушно подпишутся под моим воззванием и человечество в результате будет спасено.

Немедленно прекратите!
 
Впечатлившись письмом 25 филдсовских лауреатов с призывом притормозить использование ИИ в математике, я решил срочно составить своё воззвание, чтобы развить их идеи и укрепить бастионы точных наук ещё надёжнее.
 
Друзья.
 
Нельзя сказать, что у живых математиков последние полвека наблюдаются радикальные прорывы и масштабные успехи, перестраивающие всё народное хозяйство и все науки, сколь-либо связанные с алгоритмами и вычислениями. Однако всё-таки кое-какие локальные успехи иногда случаются и это вызывает у меня чувство тревоги, поскольку цели титулованных математиков сильно расходятся с целями сообщества, состоящего из меня, и ряда других аналогичных сообществ. Поскольку же мои цели гораздо важнее целей всех остальных, я вынужден рекомендовать человечеству срочно одуматься.
 
На протяжении многих поколений исследовательская математика создала огромный корпус сложных идей, методов, абстракций и других инструментов, позволяющих понимать математический ландшафт. В свою очередь, современные технологии и науки опираются на математические инструменты. Однако меня очень беспокоит, что всем этим занимаются лауреаты премии Филдса, которые зачастую публикуют решения некоторых проблем до того, как я сам их решил и вообще узнал о них.  Это очень неприятно: ведь это я хотел бы получать все призы, весь почёт, всю славу и, что немаловажно, всё финансирование.
 
Да, я в гордом одиночестве буду не так быстр в решении математических проблем, как всё математическое сообщество, что наверно сделает прогресс науки более медленным, чем было бы в ином случае, но разве же можно отдать огромный корпус сложных идей и абстракций, на которые опираются современные технологии кому-то, кроме меня? И ведь не только ИИ может составить мне в этом конкуренцию, а ещё и другие математики.
 
Более того, ИИ мне даже помогает — я могу с его помощью что-то разработать, но автором после этого все считать будут только меня. К сожалению, с лауреатами математических премий мне такое организовать гораздо тяжелее, что вызывает опасения, раздражение, недовольство, гнев и желание писать воззвания.
 
Но, кстати, у ИИ тоже есть обратная сторона: математические идеи продолжают свой путь десятилетиями, их понимает и использует всё население, однако, к сожалению, ИИ не только помогает мне решать задачи, но и может рассказывать кому угодно из числа населения, как устроены эти математические идеи. Фактически ИИ крадёт у меня мою славу, которую я почти уже считал лежащей у меня в кармане и, безусловно, по справедливости принадлежащей мне, поскольку я такой благородный и вообще молодец, много полезного сделал.
 
Аналогично, математическое сообщество тоже крадёт по справедливости мою славу — не так часто, как ИИ, но всё-таки иногда объясняя отдельным представителям населения что-то про математику, которую это население потом использует в технологиях.
 
Друзья, хватит это терпеть. Сообщество, состоящее из меня, представляет собой человечество в миниатюре, по коей причине моё огорчение — огорчение человечества. Люди, которых мне удалось обучить, — моё богатство. Прекратите вы, все остальные и особенно математики, тоже кого-то обучать. Из-за вас у меня меньше богатства, поскольку иногда бывает, что кто-то из вас обучает другого человека чему-то, а ведь на вашем месте мог бы быть я.
 
Дело в том, что главное — это не вот это вот понимание и прозрение через ваше посредничество (или, тем более, какая-то там практическая польза), а понимание и прозрение через меня. ИИ, а также часть математиков… да чего там, почти все они вообще, качественное прозрение давать не способны, поскольку они ведь не я. И понимание от них совсем не по фен-шую. Если забыть об этом, то это ведь всё может начать работать против основной цели (с ней вы можете ознакомиться в предыдущих абзацах).

В итоге, после двухнедельных баталий, надежды доказать, что «у Виленской тут мелкие и несущественные ошибки» и «для популяризации это норм», видимо, рухнули, поэтому основная масса защитников шарлатанства окончательно склонилась к «финальной» линии защиты:

1. Говорить про ошибки популяризатора — это травля. А травля — это плохо.

2. Некоторые люди вообще ей заочно нахамили. И как тогда другие люди могут её критиковать за кучу ошибок в лекциях?

3. Сейчас в мире так много разных проблем — вот, например, Икс… — поэтому как можно в такое время критиковать за пургу в лекциях?

4. Лектор как хочет так и рекламирует свои лекции. Поэтому если слушатели по рекламе ожидали иного, то сами дураки — пусть больше на эти лекции не ходят.

Как можно видеть, Александр Панчин и ещё небольшая группа людей оказались умнее всех других сочувствующих, заранее предугадали, к чему идёт дело, и сразу озвучили финальную версию, вместо того, чтобы пытаться доказать, что «это и не ошибки вовсе», или типа того. Да, в таких случаях надо сразу говорить: «Вообще пофиг: пусть кто угодно говорит чего угодно — если, конечно, этот кто угодно не кто угодно, а уже нам известный и нам нравится. А остальные, которые не такие известные или нам не нравятся, чего угодно говорить не должны, а должны либо похвалить, либо промолчать».

И всё бы ничего, однако такая финальная версия как бы намекает, что с этого момента гомеопатов, плоскоземельцев и вообще всех тех, кого называют «мракобесами» и «шарлатанами», придётся критиковать исключительно за то, что «они нам не нравятся». Ведь ошибки в публичных лекциях не считаются, факты можно придумывать на ходу, и лектор имеет право называть это «наукой» — главное, чтобы всё хорошо преподносилось и поклонники были в наличии, а у сабжевых бывших шарлатанов всё это выполняется.

То есть, если эта версия — то самое, с чем согласны популяризаторы и, возможно, даже реальные лекторы, ну… эта… пусть теперь от имени «науки» расцветают все цветы, а вы либо хвалите, либо молчите. Ну или напрямую сообщайте, что вот этот, например, плоскоземелец — хреновый, поскольку он нам не нравится. А нравился бы — был бы отличный популяризатор науки.

Когда я вспоминаю, что экзамены всё ещё проводятся «без гугла, компа и консультаций с коллегами» и именно по ним делаются выводы как о личной квалификации, так и о «поколении» в целом, мне каждый раз приходит в голову мысль, что это примерно как предложить столяру изготовить стол из бревна самому лично голыми руками, а когда он не справится, то объявить его низкоквалифицированным и ленивым.

Пьеса «Война и мир» была написана герцогом Алексеем Толстым в первой половине двадцатого века. В ней освещаются события войны между Наполеоном и Суворовым, в которой главный герой потерял ногу, но зато стал адмиралом английского флота. Интересный факт: в английской постановке пьесы главного героя — Раскольникова — играл известный английский актёр Джастин Бибер.

Распространите эту короткую популяризаторскую лекцию — ведь только так миллионы молодых людей смогут узнать о существовании литературы.

С вас, кстати, сто долларов.

Общественность обнаружила ещё один мощный метод защиты. Подходит для всех популяризаторов, кстати.

«Благодаря Виленской миллионы людей узнали о существовании музыки».

«А без неё они бы не знали».

Вы думаете, что это я саркастически добавил вторую фразу, но нет — это тоже представители широкой общественности.

С нетерпением жду следующего шага. На котором выяснится, что благодаря Фоменко миллионы узнали о существовании истории, благодаря Чудинову — о лингвистике, благодаря Павлу Глоба — о космосе, а благодаря плоскоземельцам — о существовании Земли.

Будет очень интересно посмотреть, как популяризаторы окончательно перекуются и наконец-то признают «своими» тех, кого ранее называли «шарлатанами», поскольку они ведь тоже читают какие-то лекции для широких масс.

«Лучше так, чем никак».

…то есть большой проблемой сабжа является уравнивание важности «истин». Например, если брать геометрию, то теорема Пифагора гораздо важнее, чем практически любая теорема для частного случая каких-то построений. Хотя бы уже потому, что многие из таких теорем доказываются через теорему Пифагора, но не наоборот. Но главное, что теорема Пифагора даёт гораздо более универсальный инструмент и лежит в основе целой кучи закономерностей. В отличие от локальной теоремы, которую можно было бы вообще не считать теоремой, а просто, если встретится подобный частный случай, вывести из теоремы Пифагора и ещё нескольких важных как частное решение задачи.

Но система образования закрепляет привычку, что все «истины» имеют равную важность, а потому совершенно пофиг, забыли/не поняли ли вы теорему Пифагора или какую-то другую локальную теорему. Если помните обе — пять, если ни одной — два, если одну из них — три. А если не совсем верно пересказали, опять же, любую из них, то четыре.

И вот в этом фарватере следует изрядная часть курсов и популяризаторских видео: вот вам набор одинаково важных «истин», а если мы в какой-то из них что-то перепутали, то, ну, бывает, неприятно, но не смертельно — проникайтесь «ощущениями».

Хотя должно было быть иначе: теорему Пифагора надо понимать точно, со всех сторон и во всех деталях — иначе не получится заниматься ни математикой, ни физикой. А вот локальную теорему вы могли бы впервые увидеть, когда вам задали вопрос у доски, и было бы, в общем-то, пофиг.

Посмотрев на комменты самой Виленской и кучу комментов её защитников, я думаю, отдельный смысл состоит в том, что благодаря популяризаторам и заодно, конечно, системе образования, у кучи людей сложилось представление, будто бы все тезисы, факты, выводы и так далее, равновесны. Дата, когда Василий Пупкин сходил за хлебом, при анализе творчества Рембранта «весит» примерно столько же, сколько дата высадки на Луну при анализе, что происходило до высадки, а что после.

Все факты надо заучить наизусть одинаково старательно, но, поскольку такое сделать невозможно и даже просто много фактов запомнить тяжело, то из этого следует, что все ошибки тоже как бы равновесны. Ну перепутал, какое событие было раньше, чего теперь? Все ошибаются, бывает. И пофиг, что последовательность событий вполне способна отсечь некоторые гипотезы об обусловленности одного другим, например. Обусловленность это ведь тоже исключительно то, что некий авторитет преподнёс как данность, не объясняя, как про таковое вообще узнали. Это надо, конечно, выучить наизусть, но… см. выше. Невозможно, очень тяжело, все иногда ошибаются, чего докопались?

В общем, печальное положение с пониманием разных областей во многом наблюдается из-за того, что вся эта образовательно-популяризаторская машина в основном не доносит закономерности. Она доносит россыпь фраз, которые следует запомнить и повторять.

Оттого, в частности, Виленская искренне недоумевает, когда ей предлагают прочитать что-то там про что-то там внимательно или указывают, что в реальности было не так, а эдак. Судя по тону и содержанию её ответов, в её глазах это выглядит как предложение выяснить и срочно поправить у себя в лекции цвет рубашки, в которой ходил за хлебом Василий Пупкин, в то время как даже дата этого доблестного похода выглядит не более значимой, нежели точное количество мух, которые в это время летали по Австралии. Да, наверно некоторые скучные академические специалисты такое помнят, но какая типа разница? Ведь абсолютно любой факт — мелкая и несущественная деталь.

«А я передаю ощущение». Правда, называю это «музыковедческим анализом», «рассказом о прорывах в физике» или «погружением в лингвистику», но это ж всё про это, нет? Нам же на соответствующих курсах и в соответствующих популяризаторских лекциях тоже насыпа́ли огромную кучу равновесных фактов и выводов — как ещё-то может быть? Ощущение ведь складывается не из запомненных фактов, а просто из того, что ты их все послушал, поэтому не всё ли равно, какие именно перечислять и верные ли они — правильное ощущение наверняка сложится и так.

Один чел, например, сказал, что он много лет пытался понять, что такое лады, но только у Виленской услышал что это — [какой-то бред] и просветлился.

Я предложил ему в качестве проверки испытать результаты просветления: пользуясь этими мощнейшими знаниями, сочинить композицию длиной хотя бы минуту.

На это он ответил, вы что, чтобы обрести способность писать композиции, надо потратить тысячи часов, познать все гармонические функции, роли всех нот и много всего прочего. Но наличие просветления, конечно, под сомнение по этому поводу не поставил.

Я ему сообщил, что Битлз как-то справлялись с сочинением в свои шестнадцать, хотя тысяч часов на постижение всех гармонических функций до того явно не тратили, да и вообще нотную грамоту не знали. Не уверен, но скорее всего и это тоже не приведёт к сомнениям в просветлении. Но наверно ещё какой-нибудь курс купит — оно ведь полезное.

Реально, в комментах под сабжевыми темами можно прямо в прямом эфире наблюдать, как работает развод лохо́в на деньги. Прямо со всеми деталями, включая объяснения заплативших за просветление касательно того, как много всего полезного они получили.

По этому, незначительному в сущности, поводу возникла крупная полемика между газетами «Время» и «Чех». «Чех», цитируя в своём фельетоне — рубрика «Разное» — статью об открытой мною блохе, сделал заключение: «Что бог ни делает, всё к лучшему». «Время», естественно, чисто «реалистически» разбило мою блоху по всем пунктам, прихватив кстати и преподобного «Чеха». С той поры, по-видимому, моя счастливая звезда изобретателя-естествоиспытателя, открывшего целый ряд новых творений, закатилась. Подписчики «Мира животных» начали высказывать недовольство.

Поводом к недовольству послужили мои мелкие заметки о пчеловодстве и птицеводстве. В этих заметках я развил несколько новых своих собственных теорий, которые буквально вызвали панику, так как после нескольких моих весьма простых советов читателям известного пчеловода Пазоурека хватил удар, а на Шумаве и в Подкрконошах все пчёлы погибли. Домашнюю птицу постиг мор — словом, всё и везде дохло. Подписчики присылали угрожающие письма. Отказывались от подписки.

Я набросился на диких птиц. До сих пор отлично помню свой конфликт с редактором «Сельского обозрения», депутатом клерикалом Иозефом М. Кадлачаком. Началось с того, что я вырезал из английского журнала «Country Life»[105 - Сельская жизнь (англ.)] картинку, изображающую птичку, сидящую на ореховом дереве. Я назвал её «ореховкой», точно так же, как не поколебался бы назвать птицу, сидящую на рябине, «рябиновкой».

Заварилась каша. Кадлачак послал мне открытку, где напал на меня, утверждая, что это сойка, а вовсе не «ореховка» и что-де «ореховка» — это рабский перевод с немецкого Eichelhaher.[106 - Eichel — жёлудь (нем.)]

Я ответил ему письмом, в котором изложил всю свою теорию относительно «ореховки», пересыпав изложение многочисленными ругательствами и цитатами из Брема, мною самим придуманными.»

Впрочем, потом вспомнил, что ещё до того этот подход был изложен Марком Твеном в рассказе «Как я редактировал сельскохозяйственную газету».

«— Это вы писали?.. Скорей, скорей прочтите мне это вслух. Облегчите меня. Я невыразимо страдаю.

Я прочел нижеследующее… И по мере того, как предложения слетали с моих губ, я видел, какое облегчение доставляет ему это, я видел, как расслаблялись его судорожно-сведенные мускулы и как исчезало с лица его испуганное выражение, уступая место спокойствию и довольству, осветившему вдруг его физиономию подобно кроткому лунному сиянию над пустынным ландшафтом.

… «Гуано — прелестная птица, но она требует большой заботливости в период роста. Ее не следует разводить в нашем климате ранее июня и позже сентября. Зимою необходимо приспособить для неё теплое помещение, где бы она могла выводить детенышей».

… «Нет никакого сомнения, что жатва зерновых хлебов в нынешнем году значительно запоздает. В виду этого сельские хозяева поступят рационально, начавши посев маковых головок и буковых шишек в июне, вместо августа».

… «Кое-что о тыкве. Сок этой ягоды служить любимейшим напитком для уроженцев внутренних местностей Новой Англии. Они предпочитают начинку пирожков из этих ягод — крыжовнику и, в качестве корма для коров, даже малине, так как она больше отягчает, чем действительно питает. Тыква является единственным, культивируемым на севере, съедобным представителем из фамилии померанцев, исключая, так называемой «бутылочной тыквы» и одной-двух разновидностей «тыквы-тюрбана». Но обычай садить ее во дворах, между кустарниками, ныне почти уже оставлен, так как, по общему убеждению, тыквою нельзя пользоваться в качестве дерева, дающего достаточно тени».

«Теперь, когда приближается тёплое время и гуси уже начинают метать икру»… »

Кстати, я вспомнил, что современный подход к популяризации не такой уж современный — он весьма хорошо изложен в книжке про Швейка, когда Марек рассказывает, как он работал редактором журнала про животных. Кто не читал, крайне рекомендую — как сегодня писалось. Про сегодня.

«Я заявил, что план правильного ведения такого рода журнала, как «Мир животных», мною уже давно обдуман и разработан и что все намеченные отделы и рубрики я вполне могу взять на себя, так как обладаю всеми необходимыми данными и знаниями в упомянутых областях.

Моим стремлением будет поднять журнал на небывалую высоту. Реорганизовать его как в смысле формы, так и содержания. Далее я сказал, что намерен завести новые разделы, например, «Уголок юмора зверей», «Животные о животных» (применяясь, конечно, к политическому моменту), и преподносить читателям сюрприз за сюрпризом, чтобы они опомниться не смогли, когда будут читать описание различных животных. Раздел «Звериная хроника» будет чередоваться с новой программой решения проблемы о домашних животных и «Движением среди скота».

Издатель опять прервал меня и сказал, что этого вполне достаточно и что если мне удастся выполнить хотя бы половину, то он мне подарит парочку карликовых виандоток, получивших первый приз на последней берлинской выставке домашней птицы: их владелец тогда же был удостоен золотой медали за отличное спаривание.

Могу сказать: старался я по мере сил и возможностей и свою «правительственную» программу выполнял, насколько только хватало моих способностей; более того: я даже пришёл к открытию, что в своих статьях превзошёл самого себя.

Желая преподнести читателю что-нибудь новое и неожиданное, я сам выдумывал животных. Я исходил из того принципа, что, например, слон, тигр, лев, обезьяна, крот, лошадь, свинья и так далее — давным-давно известны каждому читателю «Мира животных» и теперь его необходимо расшевелить чем-нибудь новым, какими-нибудь открытиями. В виде пробы я пустил «сернистого кита». Этот новый вид кита был величиной с треску и снабжён пузырём, наполненным муравьиной кислотой, и особенного устройства клоакой; из неё сернистый кит со взрывом выпускал особую кислоту, которая одурманивающе действовала на мелкую рыбёшку, пожираемую этим китом. Позднее один английский учёный, не помню, какую я ему придумал тогда фамилию, назвал эту кислоту «китовой кислотой». Китовый жир был всем известен, но новая китовая кислота возбудила интерес, и несколько читателей запросили редакцию, какой фирмой вырабатывается эта кислота в чистом виде.

Смею вас уверить, что читатели «Мира животных» вообще очень любопытны.

Вслед за сернистым китом я открыл целый ряд других диковинных зверей. Назову хотя бы «благуна продувного» — млекопитающее из семейства кенгуру, «быка съедобного» — прототип нашей коровы и «инфузорию сепиевую», которую я причислил к семейству грызунов.

С каждым днём у меня прибавлялись новые животные. Я сам был потрясён своими успехами в этой области. Мне никогда раньше в голову не приходило, что возникнет необходимость столь основательно дополнить фауну. Никогда бы не подумал, что у Брема в его «Жизни животных» могло быть пропущено такое множество животных. Знал ли Брем и его последователи о моём нетопыре с острова Исландия, о так называемом «нетопыре заморском», или о моей домашней кошке с вершины горы Килиманджаро под названием «Пачуха оленья раздражительная»?

Разве кто-нибудь из естествоиспытателей имел до тех пор хоть малейшее представление о «блохе инженера Куна», которую я нашёл в янтаре и которая была совершенно слепа, так как жила на доисторическом кроте, который также был слеп, потому что его прабабушка спаривалась, как я писал в статье, со слепым «мацаратом пещерным» из Постоенской пещеры, которая в ту эпоху простиралась до самого теперешнего Балтийского океана.

Вы не гуру программирования и не лингвист. Возможно, вы пока не знаете, как на английском сформулировать сослагательное предложение в прошедшем времени, и не знаете историю развития английского языка. Возможно, вы не умеете программировать на ассемблере и никогда не слышали об изоморфизме Карри—Ховарда.

Вы не оканчивали вузы и аспирантуру по этой теме, не писали диссертаций, не работали двадцать лет за большую зарплату…

Ну и что? Есть область, где вы прямо сейчас уже могли бы кому-то помочь.

Однако тут есть важный нюанс: вы можете не знать всего, не кончать вузов, не работать в этой сфере десятилетиями и всё равно полезно рассказывать про какую-то локальную область, но вот эту область вам для сего надо достаточно хорошо понимать. То есть правда разобраться, а не прочитать один абзац в википедии. Попробовать что-то сделать в этой области много раз. Поставить проверочные эксперименты. Проверить по нескольким источникам, а правильно ли вы всё поняли. Убедиться, грубо говоря, что ваши программы, связанные с этой темой, правда работают так, как ожидалось, а слова на иностранном языке вы правда можете вспомнить — после запоминания их этим отличным методом.

В тексте лекции, прежде чем его зачитывать, вам это всё надо будет проверить ещё раз: по фактам, связности, логике рассуждений и так далее. Сверившись с источниками, спросив знакомых специалистов и GPT, ещё раз проверив на эксперименте, что приведённый для примера код правда работает, как предполагалось, а приведённую для примера фразу правда правильно поймёт носитель языка, и у него при этом не лопнут глаза от удивления, что, надо же, оказывается, и до такого варианта формулировки кому-то удалось додуматься.

То есть вам не надо быть экспертом во всей сфере, чтобы рассказать что-то полезное другим.

Но вам надо быть экспертом в той микро-сфере, про которую вы намереваетесь рассказать. Причём реальным экспертом: который правда может ответить на дополнительные вопросы по ней, рассказать про логику этой части теории, поставить эксперимент в подтверждение или опровержение какой-то гипотезы и так далее, а не тем, который просто заучил набор красиво звучащих слов и потом зачитал вслух набор фраз, их в себя включающих.

Ясен перец, так заметно сложнее, чем просто нафантазировать что-то, отдалённо напоминающее тему, а потом харизматично вывалить это на камеру или на аудиторию. Но, тем не менее, оно вовсе не так сложно, как тридцать лет работать в этой области, постоянно изучая всё новые и новые её нюансы.

Таки да, за сорок лет увлечения науками и технологиями я ни разу не встретил области, которую человек не смог бы понять без вуза и специально приставленных к нему преподавателей или, тем более, даже с ними. Поэтому, если вам правда хочется и интересно, вы скорее всего рано или поздно разберётесь с любой областью. А уж с базовыми её положениями, так вообще наверняка. Хороший преподаватель или иной удачный источник последовательности изучения может это ускорить (а плохой — замедлить или даже остановить), но разобраться возможно даже без них. Особенно сейчас — с интернетом и ИИ.

Но одновременно с тем я ни разу не встретил области, где достаточно прочитать первый абзац википедии, после чего вы чисто у себя в голове и прямо во время изложения лекции угадаете всё остальное совершенно безошибочно.

Фиг там. В вашей голове что-то будет оставаться ошибочным даже после тридцати лет в отрасли — не то, что после одного абзаца. Но если вы хотите передавать знания для пользы слушателей, а не имитировать процесс для развода лохов, в той части, которая излагается вами как лекция, вы должны сами всё проверить в деталях, а не угадывать на лету.

В крайнем случае, если, например, вам задали вопрос, ответ на который вы не проверяли только что и не занимались этим вопросом каждый день много лет подряд, вы можете изложить догадку или смутное воспоминание, но про это надо в явном виде сообщить, что сейчас будет ваша догадка или смутное воспоминание, а не проверенная информация.

И я реал не понимаю, почему вот такой подход многим кажется каким-то неочевидным или очень сложным.

НАДО НЕ ТАК УЖ МНОГО, НО НАДО

Хотелось бы ещё пояснить про обоснованные требования к популяризаторам и вообще к преподавателям.

Есть такой очень удобный тезис: «чтобы высказываться по теме, надо быть экспертом».

Причём он удобен обеим сторонам.

Можно обвинить кого угодно, что он недостаточно эксперт — и ты как бы уже победил: тебе даже не надо доказывать свою версию, поскольку, ну, если автор недостаточно эксперт, то его версия гарантированно неверная, а твоя, значит — так как ты с ним споришь — гарантированно верная. С точки зрения логики, тут фейл на фейле и фейлом погоняет: отсутствие экспертности не доказывает верность или неверность какой-то версии, и версий может быть больше двух. Но это выглядит убедительно — многие ведутся.

С другой стороны, можно риторически вопросить: «а что же, надо бесконечное время изучать все детали теории и только потом по ней высказываться?!». Намекая на то, что теории и истории к двадцать первому веку настолько обширны, что ты хоть на сто лет впрягись, а всё равно даже 10% не узнаешь, не говоря уже о том, чтобы помнить это наизусть. Тут тоже логический фейл, о коем речь пойдёт дальше, но тоже выглядит как бы убедительно. И снова многие ведутся.

В реальности же оно вот так.

На практике «экспертом» объявляют того, кто достаточно убедительно для этой группы людей назвал себя «экспертом». Его знания по теме могут быть от уровня гуру до уровня «чуть выше плинтуса» и при этом в обоих случаях он может как говорить только правильные вещи (если достаточно осторожен), так и гнать полную пургу (если считает, что факт- и лоджикчекинг — это для слабаков, а лично он всё знает и так, прямо сразу наизусть).

И таки да, никакой гуру программирования не знает одинаково хорошо всех языков программирования и не помнит наизусть содержимое всех библиотек, все подходы, все теории и все алгоритмы. Обычно он даже не помнит то, что сам написал неделю назад.

Никакой мега-математик не знает всего, что связано с математикой. Сплошь и рядом, например, академик может быть не в курсе даже факта существования систем компьютерной символьной алгебры.

Никакой музыковед не знает в деталях всех направлений музыки — хорошо если знает одно-два более-менее в деталях, и имеет какие-то отрывочные сведения из других.

Никакой турбо-режиссёр не умеет снимать во всех жанрах одновременно и не владеет знаниями сразу про все составляющие кинопроизводства.

В общем, надеюсь, вы поняли идею: да, всем им узнать про что-то, что они не знают из примерно их области, проще, чем кому-то с нуля, но им тоже придётся про это узнавать. Они все более эксперты, чем среднестатистический человек, но не во всей сфере вообще, а в каких-то её частях.

Но к счастью, чтобы преподавать в той или иной форме — то бишь, делиться знаниями, вам не надо знать вообще всё. И даже половину всего не надо. И даже десятой части.

Вам надо хорошо понимать ту часть, про которую вы хотите поделиться знаниями.

Понимаете, в чём штука. Если вы только начали обучаться, например, программированию, то вы уже можете быть полезны другим обучающимся. Скажем, вы разобрались с чем-то одним. С идеей классов в объектном программировании, скажем. И вы при этом пока ещё помните, почему у вас не сразу получилось разобраться. И придумали способ, как это лучше объяснить, чтобы начинающий быстрее понял, поскольку весьма вероятно, что ему тяжело разобраться по тем же причинам, что и совсем недавно вам. Ну там, например, вам пришли в голову какие-то очень удачные метафоры и какие-то совершенно прозрачные примеры — вместо формального абстрактного описания, которое вам попадалось в неких учебниках.

Полезно ли будет другим узнать про эти метафоры и посмотреть на эти примеры? Очень может быть, что да. Возможно, это для кого-то ускорит процесс.

Вы придумали способ, как запоминать слова на иностранном языке — будет ли такое полезно? Очень может быть.

Всё это не гарантии, а вероятность. Но вероятность, отличная от нуля.

Кстати, вот ещё по поводу музыковедения и «ну, в популяризации бывают ошибки».

«Если мы уже отлично понимаем, чем до-минорное трезвучие Бетховена будет на слух отличаться от Моцартовского, то чем аккорды Muse отличаются от Radiohead — не понимаем.»

Я готов подсказать музыковеду решение этой проблемы: аккорды Muse отличаются от аккордов Radiohead тем же, чем до-минорное трезвучие Бетховена от него же у Моцарта — ничем.

Если вы вдруг не музыковед, то поясню. Тут написано примерно вот такое: «мы уже отлично знаем, чем натуральные числа у Больцмана отличаются от натуральных чисел у Ньютона, но вот чем они отличаются у Эйнштейна и Хоккинга — не понимаем».

К счастью, «главное — заинтересовать». Если после этого молодой человек узнает о существовании арифметики, то миссия удалась! А ведь благодаря автору сотни тысяч молодых людей узнали о существовании арифметики!

Блин, хотя бы спросить GPT по поводу своего текста, перед тем как продавать билеты на своё выступление? Да, ИИ тоже иногда ошибается, но с ним хотя бы общее количество ошибок станет меньше.
 
Вот это вот — запредельно сложные требования?
 
Не, по-хорошему, конечно, популяризатор должен рассказывать только про то, чем он занимается давно и регулярно, а не «вчера узнал — сегодня гастролирую с лекциями». Требование «обязательно окончить вуз по этой теме» я тоже не разделяю, поскольку сейчас вузы запросто выдают дипломы тем, кто ни фига не понял, и наоборот, безо всяких вузов многие люди отлично разбираются с какими угодно направлениями, однако вот это вот «разбираются» должно присутствовать в обязательном порядке для достойного результата.
 
Не хочется вот это всё делать?
 
Ну, тогда вы — инфоцыгане.
 
Фактически, мошенники: как бы сами только что признались. Пока не было добавки «мы считаем, что так и надо», неприглядный результат можно было хотя бы списать на случайные ошибки. А с ней оно превратилось в сознательные действия.
 
«Ну и что, что неправда — главное, чтобы было увлекательно». Вот и секты, парапсихологи, астрологи и прочие шарлатаны тоже продают неправду, но зато очень увлекательно. И тоже преподносят это не как стендап, а под соусом «мы вам расскажем всю правду об устройстве мироздания».
 
Разве вы сами не называли их когда-то «мошенниками»? Найдите теперь хоть одно отличие. Не поможет даже «ну, мы ведь про науку» — многие из тех тоже будут клясться, что у них там в основе самая физическая физика из всех физик, самая психологическая психология из всех психологий и даже эманации инопланетян — тоже наука, просто эту науку академики скрывают от народа.
 
И в этом разрезе «о боже мой, почему такая травля?!» тоже выглядит как-то не очень убедительно. Мошенников, что, похвалить надо? И ещё денег им занести? В этом состоит посыл?
 
Вы ж сами сказали: «любая халтура допустима». И тут вдруг заявляете, что люди, сообщившие вслух «это — адская, циничная халтура», вдруг, оказывается, вас «травят».
 
Не, они лишь озвучили фактическое положение вещей, которое вы сами только что оправдали, а то даже и благословили. То есть по всем признакам это не «травля», а «озвучивание очевидного».
 
И вообще, с каких это пор возмущение по поводу того, что вам и другим пытаются продать не то, что обещают, стало «травлей»?
 
С каких пор «травлей» стало указание на ошибку в статье или лекции, которая легко проверяется, поскольку и текст статьи/лекции — вот он, и верная информация легко достижима для любого желающего?
 
Ну, наверно прямо сейчас становится. В том числе, при поддержке заметной части популяризаторов. Типа, «да, мы будем вам за деньги продавать халтуру, циничную дезинформацию и просто бред, а вы даже возмущаться по этому поводу не смейте».
 
Норм, чо. Десять лет назад боролись с гомеопатами и астрологами, которые вот именно этим занимаются, а теперь вдруг оказалось, что борьба эта — как максимум, за поляну для окучивания лохо́в.

Само название «дорийский», кстати, своим явно греческим происхождением не намекает ли, что его наверно не Pink Floyd в 1973-м изобрели, а кто-то децл пораньше? Ничего что в дорийском ладу и средневековые композиторы мессы писали, и всякие там Бахи тоже?
 
Ну и вот как-то так протекает вся лекция: бред, фактические ошибки, странные фантазии и рандомные выводы из них.
 
Подозреваю, и с лекциями про средневековую музыку оно примерно в том же духе (поскольку, если автор себе такой уровень подготовки лекции позволяет в одной теме, то с большой вероятностью позволит и в другой).
 
И если там действительно так, то претензии медиевистов более чем обоснованы: тут речь не про то, что один раз случайно сказали «в 1125-м году» вместо «в 1152-м», а про то, что всё повествование в целом — бред. Его даже править нет смысла: проще выбросить целиком и написать заново — теперь уже внимательно, с проверкой фактов и выводов, и без фантазий на ровном месте.
 
Но тем не менее, перейдём к стратегиям защиты, которые, видимо, разделяет и часть популяризаторов.
 
После того как «спервадобейся» не сработал, массово стал использоваться тезис: «популяризатору не надо быть точным — ему надо увлечь слушателя». Типа «упрощение неизбежно — иначе никто не поймёт».
 
Это да, упрощение неизбежно, причём даже специалистам не стоит напирать на специальную терминологию всуе, а вместо этого стоит делать изложение понятным не только лично им самим сегодня, а максимально широкой аудитории на широком отрезке времени.
 
Однако «упрощение подачи» — это как раз про отказ от специальных терминов, от зачитывания справочника, от пропуска шагов в рассуждениях, от абстракций без конкретных примеров и прочих вещей, радикально затрудняющих понимание (в том числе, и профильным специалистам тоже). А не про выдумывание фактов, допустимость ошибок в логике рассуждений и произвольные выводы.
 
Иными словами, в популяризации может быть проще подача, но не должно быть радикально искажённо содержание.
 
«Популяризатор должен заинтересовать». О да. Но чем? Во что именно вовлекаются им заинтересованные? В вымышленную вселенную? Где история другая, музыка другая и даже логика тоже другая?
 
Человек хотел развлечься и заодно узнать что-то по некоторой теме. Первое ему правда обеспечили, но вот со вторым — полный швах. То, что он узнал, лишь формально пересекается с темой по каким-то терминам, фамилиям и названиям, однако это не положение вещей в оной, изложенное с упрощением подачи, а результаты бредогенерации.
 
Ещё страньше выглядят защищающие подобное инфоцыганство популяризаторы и им сочувствующие, кои в изрядной степени копают себе и коллегам по увлечениям глубокую такую яму.
 
Ведь сейчас интерес к популяризаторам базируется на том, что многие люди думают: «возможно, я сам не смогу разобраться, но есть человек, который разобрался за меня и мне всё это теперь расскажет». Если же вдруг оказывается, что этот человек не то, что не гарантирует в основном верного изложения, а даже не видит никаких особых проблем в радикально неверном, то вот эта мотивация исчезает.
 
Зачем слушать популяризаторов, если их материал не отличается от текста за авторством рандомизатора?
 
Если «это — стендап, чего вы докапались», то, блин, лучше послушать просто стендаперов — у них шутки обычно гораздо смешнее, да и голос поставлен намного лучше.
 
И стендаперы вам хотя бы не обещают, что «я вас сейчас обучу музыке/математике/биологии/и т. п.», а честно говорят, что тут всё чисто для юмора.
 
Причём эта огромная яма копается ради чего? Чего такого особо сложного предлагается делать популяризаторам, чтобы не совершать ошибок хотя бы в хорошо известных вещах?
 
Потратить хотя бы несколько минут на проверку фактов? То есть на то, что в науке считается обязательным по умолчанию?
 
Дать прочитать свой сценарий человеку в теме?
 
Проверить факты хотя бы по википедии, если уж ну никак не получается изучить более объёмные источники?