Как ни крути, русский авангард — это бренд.
 
Но его до сих пор часто воспринимают как что-то странное и непонятное. Квадраты, линии, абстракция — смотришь и не всегда ясно, что с этим делать и зачем вообще смотреть.
 
Проблема не в художниках и не в зрителях. Просто у авангарда свой контекст и свой язык. Он появился не из желания «нарисовать что-нибудь странное», а из попытки отказаться от старых форм и придумать новые — в момент, когда привычный мир трещал по швам.
 
Когда начинаешь понимать, откуда все это взялось, авангард перестает пугать и раздражать. Он может не нравиться — и это нормально, — но становится понятным.