С возрастом куда-то исчезают суффиксы. Не все, и потому это бывает сложно заметить. Вообще многое постепенно испаряется. И свет уже ложится не так, и пиксели изображение портят и красят отчётливее, и сугробов таких огромных зимами больше не делают, и сериалы на сони эриксон не снимаются, и сахарная трубочка 36 рублей не стоит, и больше не «я до сохранения доиграю». И воспоминания тоже окрашиваются и бледнеют пикселизацией, всё отчётливее забываются. Конечно, это глупости. Это всё совершенные глупости.

Вспоминаю об этом и думаю: больновато.

То ли с возрастом слабая боль перестаёт выделяться особенным словом, то ли она совсем перестаёт различаться. Что-то есть в этом «больновато» сакрально инфантильное, непосредственное, первично-чувствительное — именно потому что оно исчезло, осталось там, и обнаружилось вот теперь, случайно.

Это «больновато» уменьшительно поблёскивает из глаз, напоминая о времени, когда врать уже хотели, но ещё не научились; или, быть может, о временах, когда переживание боли было важнее и острее её самой, или когда небольшое тоже имело своё отдельное значение. Может, всё это сразу. Во всяком случае, тогда я вряд ли использовал махровые клише про детство.

Сегодня у меня всё достаточно хорошо. Жизнь движется вперёд. У меня есть семья, друзья, приятели, они меня любят и я их люблю. Мы довольно регулярно и хорошо проводим время. У меня есть перспективы. И учёба и творчество мои не стоят на месте, я часто чувствую себя вдохновенным, я отдаюсь исследованию, погружению, идее. Иногда позволяю себе пассивный восторг. Езжу на дачу, тискаю котов, читаю, пишу, делюсь мыслями, впечатлениями и эмоциями. На будущее я смотрю с запалом оптимистической неизбежности, настроение у меня хорошее. Просто мне больновато.